Горячее лето пятьдесят третьего. Продолжение для Мурочки.

37
389

13 мая 1953 года, Кремль, Кабинет Сталина

 

Девятого мая, после Парада Победы, Павел Анатольевич Судоплатов, как и было условлено, представил товарищу Сталину трёх своих латиноамериканских курсантов: аргентинца Эрнесто Гевару и братьев кубинцев — Фиделя и Рауля Кастро. Сначала они побеседовали все впятером, Судоплатов знакомил курсантов с планами «Меркадер либре» и «Куба либре», латиноамериканцы слушали и уточняли детали, а товарищ Сталин молча за ними внимательно наблюдал, покуривая трубку. Дождавшись, когда вопросы иссякнут, а лица будущих латиноамериканских героев засветятся счастливой надеждой, Иосиф Виссарионович спросил — «не желают ли они принять советское гражданство и вступить в КПСС?». Получив единодушное согласие, он тут же написал им всем рекомендации в Партию, а Судоплатову поручил до отъезда оформить вопрос с гражданством, для трёх лейтенантов МГБ СССР. Министра и братьев Кастро он за сим отпустил, а с аргентинцем Геварой проговорил о чём-то ещё целый час. Когда съедаемый любопытством, генерал-полковник попытался аккуратно выяснить у молодого лейтенанта предмет беседы, тот в ответ только очаровательно улыбнулся — «Это Великий Человек. Извини, Че, но рассказать нельзя не могу…»

Павел Анатольевич предавался воспоминаниям под равномерное поскрипывание паркета у себя за спиной, товарищ Сталин думал. Если ничего не предпринять, то семнадцатого мая президенту США Дуайту Эйзенхауэру уже не пережить.

— Я не согласен с выводами ваших аналитиков, товарищ Судоплатов и считаю, что вероятность применения ядерного оружия в гражданской войне в США очень высокой…

Сталин сел на свое место, достал из стола тонкую папку и передал Судоплатову.

— … это прогноз группы военных аналитиков, и его я считаю более вероятным. Читайте прямо здесь, товарищ Судоплатов. Скоро подойдет товарищ Рокоссовский, как раз успеете ознакомиться.

Рокоссовский пришел не один, раньше него подошел Вышинский. И то, как тот зашел в кабинет удивило куда больше аналитики военных. Там то как раз все понятно, с точки зрения параноиков и перестраховщиков допустить можно все что угодно, даже вмешательство марсиан…, а вот Вышинский зашел молча, без доклада, не постучавшись и не спросив разрешения. Молча сел за стол и вопросительно посмотрел на Сталина, тот молча отрицательно покрутил головой в ответ. Рокоссовского же, как и положено, доложил Поскребышев.

— Садитесь товарищ Рокоссовский рядом с товарищем Судоплатовым, вам сейчас предстоит прочитать один доклад, а он в единственном экземпляре. Хорошо, Андрей?

Такое обращение Сталина к Вышинскому удивило только Рокоссовского, Судоплатов к этому был уже готов. Вышинский заговорил не вставая.

— Товарищи! То, что мы затеваем является заговором с точки зрения социалистической законности, это я вам как юрист сразу на всякий случай говорю.  Пока ничего противозаконного мы не натворили, вы можете отказаться. Константин Константинович? Павел Анатольевич? Отлично. Начинайте Константин Константинович и сразу постранично передавайте.

Записанный рукой самого Сталина на обороте какого-то машинописного отчета доклад по форме напоминал фантазию о будущем в виде краткого учебника истории, но скептически хмыкать, даже по-заговорщицки расслабившийся Судоплатов не спешил. Многие странные события последнего времени уже наводили Павла Анатольевича на мысль, что Сталин руководствуется каким-то нечеловеческим чутьем, безошибочно просчитывая «игру» на несколько ходов вперед. «Ага, Хрущев, Жуков красавчик…, нет, мы не заговорщики, мы… О, хирурги! Ага, в космос даже этот кретин первым Страну вывел, теперь значит точно не опоздаем… Ну молитесь теперь своим иудейским богам, граждане кровопийцы-эксплуататоры. Наш Че Гевара уже во Франции, и теперь это сопливый пацан, а подготовленный волкодав …»

А Сталин с Вышинским тем временем внимательно наблюдали за реакцией посвящаемых в заговор товарищей. Рокоссовский читал как каменный памятник, но было видно, что это напускное и явно дается ему с трудом, а Судоплатов эмоционально, то хмурясь, то хмыкая, то кивая, словно находил подтверждение своих догадок.

— Товарищи! Сразу вам говорю, что происхождение этого рассказа с точки зрения научного материализма пока никак не объясняется. Либо наука наша пока не доросла, либо материализм мы неправильно понимаем. Это я обнаружил на своем столе утром десятого декабря. Рука моя, но писал видимо во сне. Версии об источнике три – умственное помешательство, вмешательство Высших сил, или такая своеобразная помощь ученых из будущего, остались же там ученые патриоты. Павел Анатольевич?

Судоплатов правила игры принял сходу.

— Наверняка остались, Иосиф Виссарионович. Наверняка это ученые, наука естественно пока отстает. Ничего, нагоним и перегоним.

Рокоссовский уверенности соратника не разделил. Он внимательно посмотрел в глаза Сталину и негромко но отчетливо проговорил.

— Я полностью исключаю только умственное помешательство. Божественное вмешательство не исключаю, Иосиф Виссарионович.

— Ничего, Константин Константинович, Андрей не исключает и помешательства. Говорит, что такое теоретически возможно, помешательство в нужном направлении. Человеческий мозг мы тоже пока совсем не знаем. Мы с ним уже много об этом спорили, как вы понимаете, ну к делу, товарищи заговорщики. Мы с вами только что организовали неконституционный орган управления Страной. Назовем его Чрезвычайным Комитетом Обороны.

Как вы помните, завтра у нас состоится очередное заседание Бюро ЦК, на нем я подам в отставку. Это не обсуждается, товарищи, этот план был принят до вас, и мы только потому сегодня и собрались, что он выполняется и уже пришло ваше время.

37 КОММЕНТАРИИ

        • Дальше
          ***
          Вас, Константин Константинович, я рекомендую на пост Генерального секретаря ЦК КПСС, а для вас, Павел Анатольевич, должность еще только предстоит создать. Мы с Андреем Януарьевичем как смогли проанализировали допущенные ошибки. Одна из главных – уделяли недостаточное внимание партийному контролю. Партия нуждается в регулярных чистках от приспособленцев и карьеристов, а Секретарь ЦК КПСС по вопросам партийного контроля должен получить полномочия вроде римского Цензора Сената. И чистить, чистить, чистить! Павел Анатольевич?

          — А как-же МГБ и все, что уже начато? Да и какой из меня партийный цензор? Я в социальных теориях и философиях никогда не был силен, Иосиф Виссарионович. Я в партию вступал не умом, а сердцем.

          — Сердцем – это хорошо, Павел Анатольевич. Сердце обмануть труднее, чем разум. Социальные теории все равно будем пересматривать. Мы с Андреем Януарьевичем уже начали над этим работать. А с МГБ ничего не изменится. Служба службой, а партия – это добровольно принятая на себя посильная общественная нагрузка. Посильная. Посильная для вас обоих, мы в этом уверены. Константин Константинович?

          — Благодарю за доверие, Иосиф Виссарионович! Пока страшновато, но надеюсь не подвести. Если не секрет – почему именно завтра?

          — Не секрет. Павел Анатольевич, расскажите товарищам, что произойдет семнадцатого мая, а после обсудим последствия этого события.

          — Товарищи! Семнадцатого мая произойдет очередное покушение на президента Эйзенхауэра, которое с большой долей вероятности приведет к его гибели.

          Покушения на Эйзенхауэра были постоянной темой для обсуждений среди высшего руководства страны. Все сходились во мнении, что новый американский президент – настоящий баловень Судьбы. Рокоссовский решил на всякий случай уточнить.

          — Это мы его, семнадцатого, Павел Анатольевич?

          — Нет, Константин Константинович. Просто в этот раз мы не будем его спасать.

          — А что, спасали уже?

          — Было дело.

          — А почему больше не будем?

          Судоплатов чуть замешкался, взглядом попросил у Сталина поддержки, получил одобряющий кивок и чуть ли не шепотом выдавил из себя.

          — Нами уже начато проведение операций «Рог изобилия» и «Разные Америки»

          Рокоссовский растерянно посмотрел на Сталина, но тот только подтверждающе кивнул. Константин Константинович вытер выступившую на лбу испарину, расстегнул верхнюю пуговицу кителя и буквально выдохнул.

          — Да уж, удался денек. Как бы разумом не тронуться… Может выпьем по пятьдесят, товарищи заговорщики?

                • Дальше.
                  ***
                  14 мая 1953 года. Заседание Бюро ЦК КПСС

                  Присутствуют – Генеральный секретарь ЦК КПСС Сталин Иосиф Виссарионович, Председатель Совета министров — Маленков Георгий Максимилианович, Секретарь ЦК КПСС (председатель Государственного Космического Комитета) — Рокоссовский Константин Константинович, министр иностранных дел — Громыко Андрей Андреевич, министр государственной безопасности — Судоплатов Павел Анатольевич, министр внутренних дел — Игнатьев Семён Денисович, Министр обороны — Василевский Александр Михайлович, министр оборонной (и космической) промышленности — Устинов Дмитрий Фёдорович, Министр Государственного контроля — Меркулов Всеволод Николаевич. Первый секретарь Московского ОиГК КПСС Брежнев Леонид Ильич, Министр Электронной промышленности Лебедев Сергей Алексеевич; Заместитель председателя ГКК и главный конструктор ОКБ-1, Королёв Сергей Павлович.

                  Заседание продолжалось уже четвертый час. Как и водится, сначала обсудили международную обстановку и меры адекватного противодействия недавно созданной общеевропейской Антанте, в случае начала ей враждебных действий против союзников СССР. Такие действия по данным всех каналов разведки должны были начаться первого июня, вторжением коалиции в Египет. Обсуждали больше часа, и признали необходимость защищать Египет и Суэцкий канал всеми доступными средствами, в том числе и ядерными, но начать с формирования добровольческих частей, по опыту недавно закончившейся Корейской войны и до сих пор продолжающейся Китайской.

                  Затем, больше двух часов обсуждали дела внутренние. Королев, недавно ставший кавалером Сталинской премии первой степени и Ордена Ленина, доложил подробности об успешном запуске изделия Р-7 с полигона Капустин Яр, и расчетную массу для спутника, в предстоящем запуске уже с нового, пока еще строящегося, Байконурского космодрома.

                  Затем слово взял Лебедев о достижениях своего молодого министерства, после чего разгорелся жаркий спор, какие именно блоки в первом спутнике размещать. Павел Анатольевич Судоплатов довольно быстро выяснил, что пока эта козявка для его ведомства ничем не интересна. Все слишком мелко, дорого и не ненадежно. Нужный ему спутник по прикидкам Лебедева был бы размером с центральное здание МГУ, но утешил, что наука на месте не стоит, лет через десять она и это осилит.

                  Десять лет – это очень долго, Павел Анатольевич, сразу охладел к ученым спорам, в которых очень живое участие принял сам товарищ Сталин и погрузился в мечты о будущем. Космос – это конечно очень увлекательно, но история сегодня творится на Земле. А на Земле сегодня как раз наступает время Ч, очень умело срежиссированное товарищем Сталиным. Гениально срежиссированное, чего уж там скромничать, осталось только не испортить сценарий бездарным исполнением своих ролей.

                  Нет, за своих «ребят» Судоплатов был уверен на сто один процент, но вот эти соплежуи дипломаты всегда умудряются сделать из Победы ООН. «Хотя, этот молодой* вроде бойкий. ООН распустил руками самих же американцев, может и сработаемся…»

                  /*Громыко/

                  «Ага, наспорились головастики, о чем эта козявка пищать будет, похоже начинается самое интересное….»

                  Сталин начал издалека.

                  — Товарищи, пользуясь своими полномочиями, добавляю в повестку дня два вопроса. Товарищ Поскребышев, раздайте пожалуйста проект «Красный-бис» и распорядитесь приготовить нам чай. Разговор предстоит длинный.

                  Поскребышев разложил перед каждым заседающем по пачке листов плана из двенадцатой, по внутреннему учету, папке и степенно, словно учитель из озадаченного класса отправился распоряжаться чаем, способствующим ускорению учебного процесса, для малоразумных отроков сих.

                  — Ознакомились? Итак, товарищи, на лицо серьезная проблема – партийный контроль беспомощен, при нынешнем течении нас обязательно вынесет на троцскистско-мелкобуржуазную мель, которая погубит все наши труды.
                  Я заранее понимаю ваши сомнения. Секретарь ЦК по вопросам партийного контроля получит очень большую Власть, но на данном этапе социального развития нашего общества — это для нас совершенно необходимый институт власти. Предлагаю назначить Секретарем ЦК и Председателем создаваемого Высшего Партконтроля Судоплатова Павла Анатольевича. Единогласно. Спасибо, товарищи! Надеюсь, и последний вопрос мы решим без излишних прений.
                  Спасибо за чай, товарищ Поскребышев, раздайте пожалуйста из папки «Тринадцать-два-четыре» и на всякий случай распорядитесь чего-нибудь покрепче чая.
                  Ознакомились, товарищи? Как видите, я стал допускать слишком много ошибок. Последствий этих ошибок нам удалось каким-то чудом избежать, но вечно нам так везти не будет. Товарищи, я принял твердое решение уйти на покой. Не спорьте, вы меня ничем не переубедите, и не испугаете. Если для Дела будет нужен мой уход из Партии, я из нее выйду не смотря на все ваши запреты. Я уже слишком стар для такой нагрузки, и просто с ней не справляюсь. Ничего, товарищ Маленков, если вам понадобится меня показать как иконку китайцам, или корейцам, покажусь, не рассыплюсь.
                  Закончили прения?
                  Товарищи, предлагаю избрать Генеральным секретарем ЦК КПСС Константина Константиновича Рокоссовского. Кто за? Единогласно. Спасибо, товарищи! Горжусь тем, что был вашим вожаком.
                  Ну, мне пора на радио, а вы еще поработайте. До свидания, товарищи!

                  • Насколько надо было быть уверенным в своих товарищах и разработанном плане… насколько любить свою Родину, чтобы самому выпустить из рук бразды власти!..
                    Но управлять страной в качестве «почетного пенсионера» он, конечно, будет…

                          • Дальше
                            ***
                            16 мая 1953 года. Филадельфия, Офис председателя правления Пенсильвания Инвест Финанс Холдинг.

                            Майкл О Лири давно перестал опасаться своего коммерческого партнера. Нет, совсем не от того, что О Лири возрос из простого бандитского пахана до председателя правления крупнейшего банка штата Пенсильвания, тертый жизнью ирландец прекрасно сознавал, что собственно его заслуг в этом не было никаких. Захотел бы мистер Родригес увидеть в этом кресле придурка О Салливана, который подает в пабе пиво – быть придурку председателем. Майкл О Лири просто перестал воспринимать своего компаньона в качестве живого человека, которого можно просто убрать, решив проблему. Теперь мистер Родригес воспринимался им как функция, от которой невозможно избавиться, да и не хотелось, откровенно говоря…

                            Чуть больше двух недель прошло с момента их знакомства, и это, казалось бы, ничтожно малый срок, но жизнь ирландца успела перемениться кардинально. Не только внешне, он и внутренне стал другим, он смирился и признал себя частью чужой системы. И страх сразу ушел. Да, наверняка это комми, только они могут так равнодушно и даже брезгливо относиться к самому святому что есть у американцев – к деньгам. Да нет, это не наверняка, а точно комми, и это у них заразное. Майкл О Лири прервал равнодушное наблюдение за разгружающимся во дворе банка очередным грузовиком «ЮПиэС». Малыш О Брайен доложил, что сегодня привезли «Джексонов»*, а значит судя по грузовику, миллионов тридцать-тридцать пять..

                            * Двадцатидолларовая купюра

                            Без одной минуты одиннадцать Майкл О Лири поднялся из кресла и направился к дверям своего огромного кабинета. Ровно в одиннадцать он приветствовал вошедшего в кабинет компаньона крепким рукопожатием. Присели к журнальному столику, очаровательная секретарша подала кофе.

                            — Я вижу, что вы чем-то озабочены, мой друг. Могу я вам чем-то помочь?

                            Майкл О Лири протянул компаньону утренний выпуск Фаладельфия Бизнес Ньюс, с главной мировой сенсацией на всю первую полосу. Сталин ушел в отставку!

                            — У нас не начнутся проблемы, vashe blagorodie?

                            Блеснул прозорливостью и остроумием Майкл О Лири, специально выученной фразой. Комми посмотрел на него с таким искренним изумлением, как будто вдруг заговорило полено и совершенно невежливым образом заржал.

                            — Извините, сеньор! У вас такой забавный акцент, что я даже не сразу понял. Во-первых – vysokoblagorodie, а во вторых – это устаревшая форма обращения. Теперь я tovarisch podpolkovnik.
                            К делу. Это никак ни на что не повлияет. У нас не такая идиотская форма правления, где у власти специально меняют партии, чтобы потом не исполнять данных народу обещаний. Действуем по плану. У политиков свои резоны, наше дело бизнес, дорогой сеньор О Лири.
                            Разве у вас есть причина считать себя обделенным? По-моему, вам принадлежит уже половина промышленных активов Пенсильвании.

                            — Это так, мистер Родригес. Просто я хочу заострить ваше внимание, как бизнес партнера, что половина промышленных активов Пенсильвании приносят и половину чертовых убытков чертовой промышленности чертовой Пенсильвании. Если бы сегодня не пришел ваш «ЮПиэС», послезавтра нам пришлось бы банкротиться.

                            — А почему бы он вдруг не пришел? Неужели я дал вам повод сомневаться в моих словах, сеньор О Лири?

                            — Нет, ни разу ни тени повода. И верите-нет, я нисколько не переживал. По-моему, ваш коммунизм заразен. Но я ответственный партнер и докладываю вам истинное состояние дел холдинга.

                            — Продолжайте покупать, сеньор. Только промышленные активы, добыча и производство. Об убытках не беспокойтесь, они предусмотрены и просчитаны компетентными людьми, пусть у них голова и болит. Наше дело – делать Наше дело.
                            Я выражаю полное и искреннее довольство всеми вашими действиями в качестве партнера. У меня тоже нет ни тени повода усомниться в вашей профессиональной пригодности и честности. Могу я перейти к тому делу, по которому сегодня к вам пришел?

                            — Извините, мистер Родригес! Я весь внимание.

                            — Благодарю вас, что учли мои пожелания, и не использовали своих людей в решении скользких вопросов. Мы привлекали итальянских бандитов вовсе не для того, чтобы истратить лишние деньги, которые могли сэкономить, а чтобы уберечь борцов за свободу Ирландии от сомнительных пятен в репутации.
                            Сегодня пришел их день. Мне нужны четыре машины, с водителями и наблюдателями. Всего восемь человек, но это должны быть ваши лучшие люди.

                            — Лучшие для чего, мистер Родригес? Лучшие – это понятие несколько расплывчатое.

                            — Ваши люди попарно поступят в распоряжение моих и будут беспрекословно исполнять их приказы. Никаких геройств! Никаких следов!

                            Майкл О лири задумался всего на пару минут.

                            — Есть у меня такие люди.
                            ***

                            Кто бы не обижал, от всех защищай. Будет Мурочка — будет сказка.

  1. Дальше
    ***

    Иосиф Виссарионович Сталин на стал дожидаться ответных речей, кивнул Поскребышеву на Рокоссовского, развернулся и… вышел на пенсию. Тишина провисела минуты три, наконец Рокоссовский очнулся и заметил замершего с какой-то папкой Поскребышева.

    — Что у вас, Александр Николаевич?

    — План предстоящей работы товарища Сталина. И мой рапорт, товарищ маршал.

    — Рапорт отставить как минимум на три месяца. Без вас мне будет сложнее, чем без рук. Кабинет товарища Сталина предлагаю сделать музеем, а пока просто опечатать, перебирайтесь ко мне, Александр Николаевич. И распорядитесь пожалуйста насчет «чего покрепче», товарищ Сталин был прав, действительно не помешает.

    Поскребышев внимательно поглядел Рокоссовскому в глаза, что-то там разглядел, и отреагировал в итоге как на приказ самого Сталина, молча кивнул и неслышно отправился исполнять. Опять повисла тишина. Молча выпили не чокаясь. Брежнев почти сразу налил себе вторую. Вторая сработала, Леонид Ильич нарушил тишину.

    — Товарищи! Предлагаю включить в состав Бюро ЦК Сталина-младшего.

    Рокоссовский глубоко вздохнул и тоже повторил «чего покрепче». Наконец попустило и его.

    — Хорошо бы, но он точно откажется. Будем настаивать – откажется со скандалом. Он бредит космосом, и мечтает туда слетать внутри той штуки, которую мы сегодня обсуждали.

    На это отозвался Королев.

    — О том, что человек выживет в космическом полете, мы знаем только со слов… Старшего.

    — Он тоже. И он Ему верит. И я верю. Давайте на этом сегодня закончим, товарищи. Пойдемте слушать радио.
    Павел Анатольевич, прошу ко мне, обсудим график товарища Сталина, ему ведь нужно безопасность обеспечить каким-то образом.

              • Скоро в бой.

                ***

                ВЫСАДКА НА СКАЛЫ

                Сентябрь 1945 года. На причалах владивостокского порта — кромешный ад: грузовики, «виллисы», пушки, толпы пехоты. 126-й легкий горнострелковый корпус в составе трех бригад грузится на транспортные суда, отходящие одно за другим.
                Куда, если война с Японией закончилась две недели назад?
                В капитанских сейфах — пакеты, которые надлежит вскрыть в море. Пункт назначения — бухта Провидения. Приказом Сталина и постановлением СНК СССР № 2358 от 14 сентября 1945 г. корпусу поставлена задача: «создать на полуострове Чукотка оборонительные форпосты, прикрыть основные морские базы на побережье Анадырского залива и бухты Провидения, обеспечить с суши их противодесантную оборону».
                Зачем?
                Уже ясно: атомная бомбардировка Хиросимы и Нагасаки военного смысла не имела. Это было предупреждение Советскому Союзу: вам нечего ловить на Дальнем Востоке. У берегов Чукотки уже начали крутиться американские боевые корабли, промеряя фарватеры. На Аляске военные проверяли пригодность вооружений к действиям в арктических условиях…
                Потому-то осенью 1945 года десять тысяч мужиков в серых шинелях высадились на скалы, не приспособленные для жизни.
                Как они жили там, на краю света, в палатках при морозах до минус 60, когда даже дышать тяжело, — песня отдельная. Лес для казарм и прочий строительный материал стали завозить пароходами только в 1948 году. Но уже через год первопроходцы жили в казармах, построенных своими руками.

                МАРШ-БРОСОК НА ВАШИНГТОН

                Спустя три года корпус превратится в 14-ю армию. В обиходе ее будут называть десантной армией вторжения. Командармом назначат Героя Советского Союза генерал-лейтенанта Николая Олешева, который отличился в боях с немцами. А потом его войска перепрыгнули Хинганский хребет и за 15 дней прошли почти тысячу километров. Здрасте, товарищи японцы!
                Командарм-14 очень хорошо понимал свою задачу: в случае нападения США на Советский Союз высадиться на Аляске и нанести ответный удар. Поэтому его солдаты помимо обороны отрабатывают длительные марши: ведь ширина Берингова пролива всего-то 86 километров! На лыжах — за два дня, а на технике — и говорить нечего. Нам бы только за бережок зацепиться…
                А уж там по автобану через Канаду до самого штата Вашингтон.

                ПРИ НЁМ БЫЛ ПОРЯДОК

                Указом Президиума ВС СССР от 8 сентября 1945 г. за умелое командование корпусом, образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с японскими милитаристами и проявленные при этом мужество и героизм генерал-лейтенанту Олешеву Николаю Николаевичу было присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» (№ 8747).
                После войны Олешев продолжил службу в армии. В 1948 г. окончил Военную академию Генерального Штаба. С этого момента начинается неизвестная чукотская страница в его боевой биографии, которая почти не имеет освещения в нашей печати. В Энциклопедиях и справочниках имя его не упоминается.
                Штаб армии находился в пос. Урелики на берегу бухты Проведения. Очевидцы вспоминали: «Молодой, красивый был генерал. При нём тут был порядок. Дороги содержались в отличном состоянии. Бывало, едет генерал в легковушке с адъютантами, где тряхнёт, они записывают, и тут же нагоняй тому, кто отвечает за участок дороги. На следующее утро дорога ровненькая. Строили тогда очень много… Груза, вооружения много шло. Тут повсюду бетонные укрепления. Тогда бухта была неприступной…».
                Уже в 1949 г. личный состав жил в казармах, построенных собственными руками. Под руководством командарма между пунктами дислокации войск и штабами были построены дороги с твёрдым покрытием. Для обеспечения армии требовалось не только продовольствие, боеприпасы, обмундирование, но особенно много горючего, цемента на строительство дотов, бойниц и бомбоубежищ, подземных командных пунктов. Подумывали об атомной войне. Много завозилось военной техники.

                Командующий бегло осмотрел будущее своё жильё.
                – Так, так, так… А школа в посёлке имеется?
                – Так точно, товарищ генерал.
                Минут через пять «Виллис» командующего остановился возле барака. Строение мрачное. Даже с виду – сырое. Промозглое…
                – И это – школа?
                – На первых порах только, товарищ командующий. Временно разместим. Построим новую школу. Брошу все силы…
                – Не надо напрягать себя, полковник. Потрудитесь подыскать для моей семьи обыкновенный дом. Комнаты три. Можно четыре. Устроюсь не хуже других. А тот особняк отдайте детишкам…

                ФРАГМЕНТ ИЗ КНИГИ ФЕЛИКСА ЧУЕВА «СТО СОРОК БЕСЕД С МОЛОТОВЫМ»

                …Рассказываю, как вместе с генералом армии И. Г. Павловским, недавним Главкомом сухопутных войск, был на Чукотке. Там до сих пор стоят казармы, где в 1946 году располагалась 14-я десантная армия под командованием генерала Олешева. Армия имела стратегическую задачу: если американцы совершат на нас атомное нападение, она высаживается на Аляску, идет по побережью и развивает наступление на США. Сталин поставил задачу.
                – Да, Аляску неплохо бы вернуть, – констатирует Молотов.
                – А мысли такие были?
                – Были, конечно, – соглашается Молотов. – Ну если мысли были, а больше ничего не было. Еще время, по-моему, не пришло таким задачам.

  2. Хватит на сегодня. /немедленно выпивает/
    ***

    21 мая 1953 года. Чукотка, бухта Провидения, пос. Урелики, Штаб 14-й ударной армии «Десантной армии вторжения».

    Полная боевая готовность Четырнадцатой ударной армии была объявлена еще восемнадцатого мая и за истекшие двое суток ее командующему, Герою Советского Союза, генерал-полковнику Олешеву Николаю Николаевичу так и не удалось выкроить время на сон.
    Да и в целом неделька выдалась та еще. Началась все с отставки Сталина, о которой он сам же и объявил на всю страну по радио. Речь товарища Сталина Олешеву очень понравилась. Сталин рассказал всему миру о своей работе на посту руководителя страны. Рассказ подкупал самоиронией и честным признанием ошибок. В том числе и вину на неожиданное нападение гитлеровской Германии признал своей лично. Не ожидал именно он, остальные вполне себе ожидали. Объяснил Сталин и почему именно он не ожидал, заострил внимание на схожести нынешней обстановки с сорок первым годом. И именно этим обосновал свою отставку. Пообещал регулярно приходить на радио, где он будет делиться своими идеями в области социального развития. Ведь совсем не далек тот момент, когда люди в производственных процессах будут не нужны. Роботы будут добывать сырье, делать изделия, водить поезда и самолеты, а даже лечить людей будут роботы. К чему это приведет человечество?
    Но и эта, буквально взорвавшая привычный миропорядок, новость не долго оставалась главной. Семнадцатого мая, когда на Дальнем Востоке СССР уже занималось утро восемнадцатого, пришло известии о гибели президента США Эйзенхауэра.
    Четвертой ударной объявили полную боевую, с тех пор генерал-полковник Олешев из штаба совсем не выходил. Новости шли потоком. Его и начальника штаба армии, генерала-майора Дружинина подключили к недавно созданному каналу «ЧК», объединенной ленты донесений ГРУ Генштаба и УВР МГБ. Какой умник додумался до создания этого чрезвычайного канала Олешев не знал, но от души пожелал ему доброго здоровья и карьерного роста. Оно того стоило, командующий армией как будто прозрел и «игра» для него пошла уже не вслепую.
    Многого они конечно не понимали, всякие там Смит-двенадцатый-красный, или Уоллес-третий-желтый-тяжелый, что-то значили лишь для тех, кто понимал эти коды, но и без этого картина открывалась довольно ясная.
    Почти сразу после гибели президента директор ЦРУ Аллен Даллес потребовал ареста вице-президента Никсона за измену Родине и свержение законно избранной власти. Даллес признавал свою вину в организации незаконной слежки за Никсоном и готов был ответить перед комиссией Сената, но это после, сначала он требовал ареста Никсона и всех британских агентов. Требование Аллена Даллеса поддержали министр обороны Дуглас Макартур и государственный секретарь Джон Даллес. Никсон не удивил, и поддержанный генеральным прокурором и председателями обеих законодательных палат, объявил их в мятеже против своей законной власти.
    Потом пошли сообщения о беспорядках, постепенно перерастающими в городские бои, к вечеру двадцатого стало понятно, что второй гражданской войны в САСШ уже не избежать.
    Прилег командарм только в начале третьих суток от объявления полной боеготовности своей армии. Через три часа его поднял сигнал воздушной тревоги.

    — Цель одиночная, предположительно Дуглас Ц-54.

    — Военный, или гражданский?

    — Пока не понятно, он изменил курс и идет вдоль границы, по-моему демонстрирует мирные намерения и ждет наших истребителей.

    — Как скоро они его перехватят?

    — Через полторы минуты, товарищ генерал-полковник.