ГЛ-53 Путиниада. Вставка во вторую главу.

100
765

***

 

2 января 1953 года. Ленинград.

 

Морозным январские вечером, в Басковом переулке, почти в центре Ленинграда, на одной из коммунальных кухонь, собралась простая советская семья. Собственно, эту кухню можно было бы назвать не коммунальной, а семейной. И даже не кухней, посколько непосредственно приготовлением пищи там занимались куда меньше времени, чем другими делами. Скорее, это она была клубом, избой-читальней, или по старорежимному — салоном.

 

Кроме Путиных в квартире жили ещё военврач — Василий Гаврилович, человек им уже почти родной, но вечно пропадающий на службе, и милая старушка Софья Андреевна, окончившая когда-то Смольный и всю жизнь проработавшая в Центральной городской библиотеке. Именно ее стараниями обычная коммунальная кухня стала центром жизни для всех соседей. Она подбирала книги, которые с удовольствием читала вслух своим близким. Ближе соседей по квартире, у Софьи Андреевны не было никого. Война и блокада забрали у нее всех.

 

Но сегодня за столом собрались в узком родственном кругу. Василий Гаврилович как обычно задержался на службе, а Софья Андреевна, сказавшись на недомогание, ушла в свою комнату. Может, и правда, занедужила, а может, просто не хотела мешать. Женщиной она была крайне деликатной, а сегодня к Путиным приехал родной брат Марии Иван. Сидели вчетвером. Вернее, сидели трое, а четвертого мать держала на руках.

 

Владимир вслух читал передовицу в «Правде» о начале войны в Корее, Иван задумчиво слушал, а Мария, повернувшись вполоборота к столу, кормила грудью трёхмесячного сына, её уже нежданное счастье. Первый сын у Путиных умер во младенчестве, второй заболел дифтеритом и буквально сгорел во время блокады. Внешне этого не показывавшая, в душе она всегда сохраняла веру, что родит ещё одного ребёнка. И вера ей помогла, в сорок один год снова родила сына, её кровинушку, которой готова была посвятить всю себя до донышка. Мужа она слушала вполуха, эту заметку они успели обсудить еще днем. Первый испуг прошел, Владимир уверил ее, что ничего страшного не происходит. Мужчины о чем-то тихо заспорили, Мария невольно прислушалась.

 

— Да брось, Иван. Были бы сомнения, мы бы не начали.

 

— Так ведь не мы, а корейцы.

 

— Корейцы — это мы, Ваня. Удобно нам сейчас корейцами быть, неужели сам не понимаешь?

 

— Понимать-то понимаю… Но все равно, что-то тревожно, Спиридоныч.

 

— А у меня наоборот, предвкушение чего-то очень хорошего. «Просим гражданских лиц не обращаться в военкоматы. Добровольцы будут привлекаться только из военнослужащих.». А атомные бомбы теперь и у нас есть. Раз в сорок седьмом они не решились, теперь и подавно не осмелятся.

 

Мужчины постепенно повысили голос, обсуждая начавшуюся в далекой Корее войну.

 

– Тс-сс, – тут же шикнула она на мужа и брата, – Володенька уснул.

 

– Извини, Маняш, – почти шёпотом отозвался Иван, – А не попить ли нам чайку? Я ведь вам гостинцев привез.

 

Мария тихонечко уложила сына в большую бельевую корзину с двумя ручками, которую использовали в качестве люльки за неимением детской кроватки. Мужчины вновь негромко заспорили о войне, а она, нарезая хлеб и раскладывая варенье в розетки, думала, как бы подлечить старушку. Налив ещё одну кружку чая, прихватила пару кусков хлеба и остатки малинового варенья.

 

— Софья Андреевна, чайку с малиной попейте. Простудились вы наверное.

 

— Спасибо, Машенька. Попью с удовольствием, но я вполне здорова, не волнуйся. Не могу слушать про войну. Хочу побыть одна, извини, милая.

 

Мария только понимающе кивнула старушке и вернулась на кухню. Укутала в старый плед кастрюльку с картошкой.

 

– Володь, Гаврилыч вернется, обязательно заставь его поужинать, а то с устатку так и ляжет спать голодным. А мне уже на смену пора. Если Вова проснётся, дайте попить немного водички и снова укачайте. Сами справьтесь, Софью Андреевну не беспокойте.

 

— Что с ней?

 

— Воспоминания накатили.

 

Это было понятно. Такое периодически случалось со всеми. Война и блокада не ушли в глубины памяти, всё это ещё было слишком свежо, словно вчера. Мальчик, будто почувствовал, что мать ушла, заворочался и потребовал внимания. Иван дал племяннику попить, затем, взяв корзину за ручки и слегка раскачивая её, зашагал вокруг стола, напевая вполголоса. Проводивший жену Владимир-старший присел к столу и негромко подпел.

 

– … вздымает властно, свой штык мозолистой рукой, и все должны мы неудержимо идти в последний смертный бой!

 

***

100 КОММЕНТАРИИ

  1. Тут-же будут продолжения.

    Не смогу Черчилля повесить. Пусть погибнет Воином. Я и так его слишком морально изуродовал.

    Глава девятая.

    1 августа 1953 года. Окрестности Монреаля.

    Сэр Уинстон Черчилль, премьер-министр Великобритании и Верховный Главнокомандующий, неторопливо шел вдоль строя последнего войска Империи, иногда останавливаясь и заглядывая своим бойцам в глаза. Именно своим, потому что он лично решил вести их в бой, наплевав на все приказы королевы. Разумеется, этот бой будет для него и для всей Империи последним, и ни единого шанса в нем победить у Британии нет. Черчилль заглядывал в глаза и видел в них только страх. «Мясо. Они все здесь из страха перед русскими. Учуяв волка, глупые бараны сбились в кучу.»

    Это последнее войско Империи ему собрали именно русские. Именно русские старательно раздували патриотический ажиотаж, созданием у канадцев совершенно искаженной картины происходящего. На самом деле в тылу русской армии не было никакой партизанской войны, а из Австралии и Южной Африки не спешили на помощь десятки дивизий. На самом деле, и в Австралии, и в Южно-Африканском Союзе теперь если и собирали вооруженные отряды, то только для отпора размножившимся в невероятных количествах банд мародеров. И там и там плевать хотели и на Канаду, и на Великобританию, и на королеву. Но русские распространяют лживые новости с целью собрать в кучу все вот это отребье, когда-то служившее Гитлеру. Что это игра русских, сэр Уинстон нисколько не сомневался, мало ли что эти новости были не из «Правды», а из американских газет. Те продажные шлюхи за русский рубль и про родную маму что угодно напишут.

    Русский рубль – сейчас самое надежное средство сберечь капитал даже в бывших САСШ, не говоря уже про британскую часть Канады. В Штатах банки начали открывать счета для клиентов в рублях. Проценты предлагают мизерные, зато курс рубля постоянно растет ко всем их местечковым долларам. Впрочем, по отношению к доллару канадскому, рубль растет еще быстрее, а на черном рынке – это сейчас самый популярный товар. Все хотят купить советский рубль, а цены на прочие товары устанавливаются из сегодняшнего курса рубля. С недавних пор, курс стал меняться дважды в день, и бороться с этим бесполезно. Бороться уже в принципе бесполезно, но капитуляцию пусть подписывает кто-нибудь другой. Сэр Уинстон Черчилль, лорд Мальборо, решил принять смерть на поле боя, возглавляя последнюю атаку Империи. Последнюю, ибо здесь собраны последние силы. «Мясо, которому предстоит сдохнуть на подходах к линии русской обороны под Оттавой. Ближе пятидесяти метров мы не подойдем…»




    0



    0
    • Несомненно, что после победы, русские устроят трибунал вроде Нюрнбергского, и никакого другого приговора, кроме как «Повесить за шею.» Черчилль для себя не ждал. Может его смерть хоть немного поможет остальным, у них появится шанс абсолютно все валить на него. Хотя, какой там шанс…. Смерть Гитлера никому не помогла. А кто теперь Гитлер, по сравнению с ним? Мелкий негодяй, по сравнению с настоящим злодеем. Черчилль остановился и взглянул в глаза совсем молодому пареньку и увидел в них фанатичный восторг.

      — Как твое имя, рядовой?

      — Кристофер Джонсон, сэр!

      Черчилль повернулся к своему секретарю, исполняющему теперь обязанности адъютанта.

      — Этого в отряд сто один*, Стюарт.

      *здесь охрана королевы

      — Есть, сэр!

      ***

      4 августа 1953 года. Ямайка. Военный аэродром неподалеку от Кингстона.

      Эрнст Хемингуэй закончил укладывать парашют и посмотрел на инструктора.

      — Не плохо, Гринго. Сделаешь ночной прыжок, и я доложу Че о твоей готовности.

      Сегодня был его третий прыжок за неделю, а кроме них, Хемингуэй успел освоить автомат Калашников, ручной пулемет Дегтярева, сделать марш-бросок с полной выкладкой через джунгли, съесть сырую змею и, при этом, не выпить за всю неделю ни капли алкоголя. Но за эти мучения он получил от Че обещание, что впредь будет находится рядом с ним и тот наконец дал ему первое интервью. Разумеется, этот материал вышел на первой полосе «Правды», а после его перепечатали, или сослались абсолютно все мировые издания. Еще бы, интервью с Команданте Коминтерна, который возникнув из ниоткуда всего две недели назад, успел уже освободить от империалистов Кубу и Ямайку, отметил в своем еженедельном обзоре Сам Сталин! Сам Сталин сказал, что Хемингуэй отлично раскрыл публике Эрнесто «Че» Гевару, именно таким его товарищ Сталин и знает. А ведь сам Че про знакомство со Сталиным в первом интервью ничего не сказал. Ну, ничего, готовность свою не отстать от Че и получить второе интервью он скоро подтвердит. Осталось сделать ночной прыжок.

      Хемингуэй еще не знал, что «Старик и море» выдвинут на соискание Нобелевской премии по литературе, а товарищ Сталин уже начал писать рецензию на его «По ком бьет набат»*, ту самую рецензию, с которой и завяжется их диалог, впоследствии изданный миллионными тиражами и переведенный на все языки мира, а его самого сделает общепризнанным журналистом номер один двадцатого века, дать интервью которому будет считаться принятием в «высшую лигу» даже для глав государств. Он просто помнил, что «Главное книга!», которая еще не написана, но которая уже изменила его судьбу. Осталось сделать ночной прыжок и можно будет наконец промочить горло.

      *По кому звонит колокол

      — Сегодня прыгнем, Камилло?

      — Сегодня вряд ли, к ночи обещают грозу, но на всякий случай – будь готов!

      — Всегда готов! Спасибо тебе, Камилло. Душевно мне с тобой. А Начо все время злился.

      — Дурак ты, Гринго. Начо из тех, кто еще в России готовил Че, Фиделя и Рауля, и то, что он тебя опекал – для тебя большая честь. А для меня наоборот – большая честь опекать тебя.




      0



      0
  2. Готово, исправляй. И больше таково не допускай, это западло.
    Для правок иного характера выборка слишком уж коротка, напишыш ещо чонебуть, появецо техвозможность потыкать в стелистегу.
    У тебя кстате слух на порядок лутше чем у г.пр. Ну может не «на порядок», но существено.




    0



    0
  3. А поставьте ка добренькие буратиночки моей любимой ученице оценочку. Со всей злобной буратинистостью, ничего не стесняйтесь, там все анонимно. Мне важна статистика. Всем спасибо! Слушайтесь Папу Карло!

    http://samlib.ru/editors/p/pantelej/gl53putin.shtml




    0



    0
      • Хули ты с них хотел.
        Если хочешь Мотевацыи, ходи прямо. В прямом смысле. Встал со стульчека, или там с сортира, и когда идешь, тянешь себя затылком в Зенитхъ. Сильно тянешь, чтоб аж похрустывало. Неудобно шопесецъ, причом сразу непривыкнеш, надо минемумъ года два-три.




        0



        0
  4. 17 января 1953 года. Ленинград, Литейный проспект, 4. «Большой дом»

    — Здравия желаю, товарищ майор. Явился согласно предписанию.

    Владимир Спиридонович протянул дежурному, полученное вчера в отделе кадров Вагоностроительного завода предписание явиться в службу кадров областного управления МГБ. Майор прочитал протянутую бумагу, потом поставил отметку в одном из журналов и выписал пропуск.

    — Путин Владимир Спиридонович, вам в кадры. Знаете, как пройти?

    — Никак нет, товарищ майор.

    — Круглов, проводи товарища в «Шпалерку»*. По улице быстрее дойдете.

    *одно из зданий комплекса «Большой дом»

    — Есть, товарищ майор.

    В кадрах его уже ждали. И очень сильно удивили назначением. Приказом, за подписью самого министра, ему присваивалось внеочередное звание – капитан Государственной Безопасности, а службу предстояло нести в должности ротного командира-воспитателя в Ленинградском Суворовском училище МГБ*. Выдали и ордер на новое жилье – полдома в Петергофе, четыре комнаты с кухней.

    *расформировано в 1960 году

    — Товарищ полковник, меня наверняка с кем-то перепутали. Наверное – это на другого Путина назначение.

    — Вы, товарищ капитан, разобрали – кем подписан приказ? На таком уровне ошибки исключены в принципе. Я вам больше скажу. В ту роту, которой вам предстоит командовать, недавно переведен из Калининского училища суворовец Александр Васильевич Сталин.
    Так что не сомневайтесь, Владимир Спиридонович. Получайте вещевое довольствие и паек. Машина для перевозки личных вещей вам выделена на девятнадцатое января. Успеете приготовиться?

    — Так точно, товарищ полковник. Если вы уверены, что ошибка исключена, приготовиться успеем. Но я все равно не понимаю…

    — И не надо. Приказы Родины нужно исполнять, а не понимать. Круглов, проводи товарища капитана, дежурного я насчет тебя извещу.

    Домой капитан госбезопасности Путин вернулся уже затемно. Весь день он пробегал по «Большому дому». Сначала его переодели в форму, потом вооружили табельным ТТ, потом усадили за изучение должностных инструкций, потом секретка, где пришлось расписаться в десятке подписок о неразглашении, а в завершении этого безумного дня, его принял лично начальник управления МГБ по Ленинграду и области, генерал-лейтенант, Николай Дмитриевич Ермолаев. Но даже это не до конца убедило Владимира Спиридоновича в том, что на самом деле его назначили не по ошибке. Он весь день ждал, что кто-то эту ошибку обнаружит, и все вернется на круги своя, но никто ничего так и не обнаружил.

    В прихожей завозился. Портупея необмятая, да еще и без привычки, пока снимал шинель из кухни-салона вышли на шум возни женщины. Увидев его в форме, Мария лишилась дара речи, а сам Владимир Спиридонович смог только молча развести руками. Выручила Софья Андреевна.

    — На фронт, Володенька?

    — Нет, Софья Андреевна. Назначен ротным в суворовское военное училище. Сам ничего не понимаю, если честно.




    0



    0
          • Дед помер. Дополнительные связи не нужны.
            Ты лучше вот о чем подумай Саша Сталин мальчик богемный. Эту душевную педерастию лучше прямо в детстве лечить.
            Медпункт. Случайный разговор Саши Сталина с Марией Путиной. Но это на потом, пока ты такого не потянешь. Ты еще не убедилась, что богемность — суть педерастия еси. В плохом смысле, ага.




            0



            0
                  • Пусть Набоков сначала поубивает.

                    Жизнь — большой сюрприз. Возможно, смерть окажется ещё большим сюрпризом
                    Жизнь — только щель слабого света между двумя идеально черными вечностями
                    Лучшая реакция на вражескую критику — улыбнуться и забыть




                    0



                    0
                    • Он где надо все поубивал, Я занево почтишто неволнуюся. У него в техническом плане текст практически безупречен, он препинает четателя ровно там где надо и боле нигде, хотя вот напесал «практически», сижу пытаюсь припомнить хоть одну залепу, и немагу. Нету косяков, все вылизано. А у тебя можно абзацами искать некосое, не наспех и не на отъебися выстроенное предложение. Чоуш говорить о связках из двух-трех, которые задают комфортность воспреятия текста.




                      0



                      0
                      • Я знаю три знака припинания, Беркем. Точка, запятая, тире. Пунктуацию придумали садисты, я бы их с удовольствием на дыбе поспрашивал — с какой целью.

                        Многоточия — это следы уходящих на цыпочках слов

                        Так ты и за многоточия ругаешься. Просто доебаться охота, правда?




                        0



                        0
                        • Многоточия, равно как и остальные ЗП, есть средство фокусирования внимания читателя. Это хорошая, полезная вещь, чего не сказать о долбоебах, которые лепят их даже втуда, где оне точно нахуй ненужны.

                          Ты взялсо за создание худтекста.
                          По этой причине ЛЮБОЕ замечание по качеству текста подлежыт сперва оценке «идиотия-давроденет», и все давроденеты складываюцо в Ящег Особово Контроля.
                          Последил за собой, отметил, что ещо одна когдато незаметно прилипшая безграмотность отвалилась, достал из Ящега следущую.
                          Когда большынство Ящека будет использовано по назначению, твои тексты станут работать намного лутше.

                          И доебацо тоже, да.
                          Кто ещо до тебя вот так возьмет и доебецо.




                          0



                          0
                          • Робот очень хорошо про ваши знаки препинания сказал, хоть и не их имел ввиду. Все это те же чертовы смалики. И умение их гармонично расставлять считается литературой и не побоюсь этого слова — Высокой Культурой.
                            Я шаман. Неграмотный и вечно пьяный. Не нужно больше меня пунктуацией стыдить, не стыдно оно мне.
                            Вот про рубль думаю. Про рубль обязательно объясню. Швейцарцы как раз к Чуйкову подъехали, им и начну объяснять новый Ходъ.




                            0



                            0
                          • Высокое Культуро заскакивает в башку незаметно для Окультуриваемого, само, пока Окультуриваемый жрет(сам, без понуканьев) его верхний слой. Такшта никакие ЗП за ВК «считать» тупо не требуецо, оне саме заставют тебя считать чо угодно чем угодно, и хуй ты чо сделаеш.




                            0



                            0
                          • Кто ещо до тебя вот так возьмет и доебецо.

                            Доебись ещо к нему с тем, что он постоянно рефлексии устраивает про безперспективность нашего безнадёжного дела.
                            Типа, назвался груздём — получай вилку в зад, хули им вилять-то в поисках смысла.




                            0



                            0
                          • Это у него остатки бабскихъ контролирующих вирусовъ из нутра выходют, такшта лутше немешать. Само кончицо, ещо притормажывать устанем, воту видеш.
                            В наманом посанском коллективе и не такие отходили и выпремлялись.




                            0



                            0
                • Мне удается пробуждать богемную молодежь через трехходовочку:
                  1. «посмотри за окружающими»: автономность, содержание себя в чистоте, умение выполнять порученное, умение общаться бесконфликтно.

                  примерно через месяц

                  2. Учиться у других людей не зазорно. Перенимай лучшие практики у других людей. Например мыть полы надо учиться у уборщицы. Для этого не обязательно личное общение. В 95% случае достаточно внимательного наблюдения.

                  Примерно через месяц

                  3. Ты понял уже, что твой бывший круг общения не приспособлен для жизни. Ты явно уже отошел от него. Дружба взаимонезависимых — самая сильная. Дружба из детства — это на века. Думай о будущем. Формируй круг общения из самых перспективных.

                  Закрытый мужской коллектив — это скороварка. Там все происходит быстрее. Интервалы возможно сократить до 1 недели.




                  0



                  0
                  • Думаю, что такую работу с АВС вели. Он ведь и без меня суворовское закончил, но не помогло.

                    Я вот думаю, что нужно сразу легализовать профессиональный спорт. Почему в СССР были профессиональные лицедеи, певцы ротами и прочая криптопедерастия, а спортсменов не было? Нонсенс, же.

                    Будет он у меня боксером, раз так жаждет восхищенного внимания толпы.




                    0



                    0
                    • ИМХО, между профессиональным спортом и лицедейством разница если и есть, то небольшая. Хотя хз, может я и ошибаюсь. Тот же Емельяненко, многие им гордятся, и я горжусь. Потому что хоть на ринге, но все увидели: наш может выйти и дать пизды. Но есть ли что-то полезное в неприкладных видах спорта (тенисы всякие, да и ногомяч наверно тоже)? Лично я сомневаюсь.




                      0



                      0
                      • Спорт и всякие олимпиады — это тоже война, просто в условно плюшевой форме. И вне всякого сомнения, побеждающий за свою страну боксер, куда полезней, в плане примера для молодежи, любого лицедея. Но и лицедеи нужны. Только не из внуков Сталина, да и репертуар им нужно правильно подбирать. Кто-то же должен создавать героические медиаобразы. Кроме криптопедерастов на такое никто не способен, увы. А медиаобразы полюбас нужны. Зрительный канал восприятия имеет приоритет доверия над остальными. Природа, мать ее…




                        0



                        0
                    • Что-то вспомнилось:
                      "Он презирал бокс. Это была ненавистная игра ненавистных гринго. Начал он ее в роли снаряда для тренировки только потому, что умирал с голоду. То, что он был словно создан для бокса, ничего для него не значило. Он это занятие ненавидел. До своего появления в Хунте Ривера не выступал за деньги, а потом убедился, что это легкий заработок. Не первый из сынов человеческих преуспевал он в профессии, им самим презираемой.
                      Впрочем, Ривера не вдавался в рассуждения. Он твердо знал, что должен выиграть этот бой. Иного выхода не существовало. Тем, кто сидел в этом переполненном зале, в голову не приходило, какие могучие силы стоят за его спиной. Дэнни Уорд дрался за деньги, за легкую жизнь, покупаемую на эти деньги. То же, за что дрался Ривера, пылало в его мозгу, и, пока он ожидал в углу ринга своего хитроумного противника, ослепительные и страшные видения, как наяву, проходили перед его широко открытыми глазами."

                      "— Считай! — хрипло крикнул Ривера. Когда судья кончил считать, секунданты подняли Дэнни и оттащили его в угол.
                      — За кем победа? — спросил Ривера.
                      Судья неохотно взял его руку в перчатке и высоко поднял ее. Никто не поздравлял Риверу. Он один прошел в свой угол, где секунданты даже не поставили для него стула. Он прислонился спиной к канатам и с ненавистью посмотрел на секундантов, затем перевел взгляд дальше и еще дальше, пока не охватил им все десять тысяч гринго. Колени у него дрожали, он всхлипывал в изнеможении. Ненавистные лица плыли и качались перед ним. Но вдруг он вспомнил: это винтовки! Винтовки принадлежат ему! Революция будет продолжаться!" (Дж. Лондон)




                      0



                      0
  5. Но я не такой крутой, как Начо, поэтому мне тебя придется хорошо научить выживать самому. Это Начо мог тебя обомлевшим куском мяса откуда угодно вытащить, а мне нужно, чтобы ты хотя бы хоть чуть-чуть сам шевелил конечностями.

    — А тебя тоже Начо учил, Камилло?

    — И он тоже. Но тебе его наука точно не пригодится, тебе взрывать ничего не придется. Научись не отставать и не теряться, большего от тебя не требуется.

    — А чему тебя еще учили, Камилло? Что самое трудное?

    — Мне самое трудное было научиться не спать.

    — Что значит не спать? Совсем не спать?

    — Трое суток. А в конце третьих суток написать подробный рапорт, буквально пошаговый за семьдесят два часа. Я только с пятого раза написал, да и то, по-моему, что-то напутал, пожалел меня Седой.

    — А зачем этому учиться?

    — Чтобы уметь, Гринго. Седой говорит, что лишних умений в жизни не бывает. В жизни все когда-то пригодится. Я, когда первый раз этот тест проходил, в строю уснул, прямо на ходу. «Отделение стой!», а я вместо этого в стену лбом. Тогда-то меня sonámbulo* и прозвали.

    *лунатик

    ***

    8 августа 1953 года. Франция, Лион. Штаб Командующего Европейским Фронтом.

    Командующий Европейским фронтом, генерал армии, дважды Герой Советского Союза, Василий Иванович Чуйков с наслаждением читал свежий выпуск «Правды» о запуске первого искусственного спутника земли. Советского спутника. Во время войны. Которая хоть и складывалась пока гораздо успешней, чем прошлая, Великая война, но тем не менее. Война еще шла, а спутник уже полетел.

    Василий Иванович узнал об этом еще вчера, из ленты донесений «Черчилль капут!», но подробности все равно читал с удовольствием. Редакция «Правды» теперь рассылала свои материалы по телетайпу во множество типографий, в том числе и в типографию бывшей ГСОВГ, а ныне Европейского фронта. С Недавних пор, «Правда» перестала быть газетой, а стала просто «Правдой», газетами в народе теперь называли всю остальную прессу. И новости теперь делились на две категории – из «Правды» и из газет. Впрочем, в газетах редко появлялись новости, которые не успела осветить «Правда», а если и появлялись, то местечковые и малозначительные.

    Европейский фронт, которым командовал Чуйков растянулся на почти две тысячи километров – от Кале до Марселя во Франции и от Генуи до Триеста в Италии. В Великую войну такой протяженный фронт тремя армиями не удалось удержать и недели, а в эту не только держали, но и постоянно наступали. Причем, наступали почти без боев, просто занимая оставленные противником населенные пункты. С наступлением его не торопили, Рокоссовский так прямо и сказал – «Главное, по возможности избегать потерь. И своих, и будущих военнопленных. Нам некуда торопиться, а им некуда деваться.»

    Деваться империалистам и правда было некуда. Во всех, до сих пор не капитулировавших, странах Антанты царила настоящая анархия и гражданская война всех со всеми. В Париже не утихали уличные бои, и кто там кого и за что сейчас мочит, не было ясности даже для всезнающего МГБ. В Испании таинственно пропал без вести Каудильо Франсиско Франко, а Каталония снова объявила о своей независимости, со дня на день такого же ожидали от Басков. В Италии сторонниками товарища Эрколи* контролировался Рим, а присягнувшими Аляске, бывшими военнослужащими САСШ – Неаполь и Мессина. Словом, ситуация сложилась такая, что капитуляции ждать было не от кого, но и особого сопротивления тоже. Ну как могут банды, даже большие, сопротивляться армии? Осталось занять территории и навести на них порядок.

    *Пальмиро Тольятти

    — Разрешите, товарищ генерал армии? – адъютант держал в руках бланк формы «ЧК» — Срочно, для вас.

    «Генерал армии Чуйков Василий Иванович наделяется полномочиями вести, от имени Советского правительства, переговоры с правительством Швейцарской Конфедерации. Рокоссовский, Громыко.
    Консультанты вылетели, прибытие Лион ориентировочно шестнадцать ноль-ноль московского времени. Маленков, Судоплатов.
    Василий Иванович, нам от них вообще ничего не надо, а им от нас нужно буквально все. Но не морить же их голодом, придумай что-нибудь, тебе там на месте видней. Рокоссовский.»

    Делегация Швейцарской Конфедерации прибыла в Лион еще позавчера, но вчера всем было просто не до них. Великая Страна решала Великие Задачи. Чуйков еще раз пробежался глазами по передовице «Правды», а потом снова по бланку «Черчилль капут!». «Что же мне для вас такого придумать, чертовы дармоеды-эксплуататоры…»

    — Назначь им на семнадцать ноль-ноль и приготовь помещение поприличней. И чайку мне покрепче завари, Сережа. По возможности не отвлекай, мне надо подумать.

    ***




    0



    0
  6. Шаман, не хотел бы быть навязчивым, НО:
    1. Нет ли желания прописать ВоеннуюЛогистику при такойвот растяжке фронтов?
    2. Мегаиздание «Правда», утратив свойства «просто_сми», длжбть, обрело (эффект_масштаба) некие свойства/оргструктуры спецслужб? Тоже есть что погрызть…




    0



    0
    • Неа, нет такого желания. В этой войне у меня МГБ воюет, армия просто занимает территории. Где надо было устроить резню, я выпускал на сцену китайцев, корейцев и аляскинцев. Чичас я еще северо-южный конфликт в Америке до ядерного раздую. Это не сложно, нужно приготовить всего двух психов. В такой нервной обстановке приказ не обязательно отдавать Макартуру, или Маккормику, его вполне может отдать Судоплатов.




      0



      0
  7. 8 августа 1953 года. Космодром Байконур, Салон-вагон агитационного поезда «Красный Коммунар». Третье заседание «Чрезвычайного Комитета Обороны»

    Третье заседание ЧКО получилось торжественно-праздничным, точнее продолжением начавшегося вчера всенародного праздника. Дня начала космической эры человечества. Вчера на командном пункте космодрома, называемого «Центр Управления Полетами», сразу после успешного пуска, отметили это событие в полном составе Бюро ЦК, сегодня же опять удалось собраться в кругу «совсем своих». Вчера этот круг расширился за счет Василия Сталина, которого по просьбам Рокоссовского и Судоплатова допустили к ознакомлению с материалами «пророчества» в полном объеме.

    — Обосновывается все это очень легко, Костя. Был у нас общий врат, вот и собирались мы в Союз, для совместной борьбы. Враг разбит, врагов больше нет, значит нет нужды и в союзах. Тебе почему-то кажется, что республики сочтут это наказанием. Уверяю тебя – все с точностью до наоборот. Если правильно это дело подать, то они это воспримут как награду.
    Ладно сделаем так, мы с Андреем Януарьевичем еще подумаем, а потом я в «Правду» напишу статью на эту тему. Постараюсь инициировать инициативу снизу, раз уж вы такие робкие и застенчивые. Мы и они видим ситуацию по-разному. Вы, как коммунисты, считаете, и не без основательно, сдачей позиций, отступлением, а они посчитают это обретением свободы от метрополии. Вам еще там памятники за это поставят.
    Только сразу вас предупреждаю, на предложенное Лаврентием Берия дробление я не согласен. В маленьких национальных республиках мы очень быстро утратим политическое влияние. Наоборот, нам нужен Большой Кавказ и Большая Средняя Азия. А Прибалтика не нужна совсем. Весь север у нас будет Российская Советская Социалистическая республика, от Владивостока до Калининграда не должно остаться никаких национальных автономий. Никаких национальностей, кроме советской.

    Рокоссовский благодарно кивнул тестю.

    — Спасибо, Иосиф Виссарионович. Очень обяжете. Если инициатива будет исходить от вас, то она и правда воспримется по-другому. Сами вчера видели, на меня и Мао и Ким уже дуются из-за Японии.

    — Плюнь, Костя Мао — коммунист только внешней окраской. Внутри он националист и империалист. Попутчик временный и тебя его обиды за душу брать не должны. Торгаш он, обиделся, что обделили, долю дали слишком малую. Все остальное пустая болтовня, хотя, стоит признать, что болтать он наловчился не хуже Троцкого. Хотя и японцы – те еще твари. Может и стоило туда парней Кима запустить лет на десять. Но раз уж приняли такое решение, теперь нужно стоять на своем. Обещайте им Филиппины, или Индонезию, пусть делят, начнется торговлишка, Мао и успокоится и Ким увлечется. Или у вас на эти Индонезии с Филиппинами другие планы?

    — Насчет них пока вообще никаких планов, Иосиф Виссарионович. Разобраться бы с тем, что уже нахапали.

    — Ну вот и киньте волчарам кусок. Пусть они его между собой сами делят и обиды копят уже друг на друга. Так, Андрей?

    — Филиппины в самый раз. Туда же и Западно-Американские Штаты обязательно влезут, будет им всем лет на десять забава, а мы за это время уже Марс себе заберем. А что у нас Павел Анатольевич сегодня такой задумчивый?

    — Есть у меня сложный вопрос, Андрей Януарьевич. Который на Бюро ЦК не поставишь, а решить его надо.
    Аналитики утверждают, что САСШ, ну кроме Аляски, обязательно снова воссоединятся, как только военные уступят гражданским власть. У нас есть единственная возможность этому воспрепятствовать – спровоцировать ядерную войну Севера и Юга.

    — У нас есть такая возможность? Ни Макартур, ни Маккормик не похожи на таких моральных уродов, которые смогут отдать приказ бомбить соотечественников, пусть и бывших.

    — Возможность готовим, Иосиф Виссарионович. Макартур с Маккормиком приказов отдавать и не будут. Для такой игры достаточно подобрать пару психов полковников. Перспективных кандидатов навалом.

    — И в чем же тогда проблема?

    — Мне бы хотелось, чтобы это было коллегиальное решение, Иосиф Виссарионович. Мы с Константином Константиновичем за.

    — А ты, Андрей?

    — И я за.

    — Вася?

    — Что?

    — Что что? Тебя сюда ворон считать пригласили? Ты вообще слушал, о чем мы говорим? Ты за полковников психов, или за восстановление САСШ?

    — Я за. То есть, за психов, конечно.

    — Ну вот и славно, подрос сынок, мне и голосовать не надо. Предложение принято, работай, Паша.




    0



    0
  8. 8 августа 1953 года. Франция, Лион. Штаб Европейского Фронта.

    — Господа, я генерал Чуйков. Уполномочен Советским правительством провести с вами переговоры.

    — Господин генерал, господа! Я Филипп Эттер, президент Швейцарии, а все эти господа остальные члены Федерального Совета. Разрешите, для начала, поздравить вас с вчерашним выдающимся успехом вашей Великой Страны. Это фантастика, господа!

    — Благодарю вас за поздравления, господин Президент, я обязательно сообщу о них Советскому правительству. Прошу вас перейти к делу, которое не смог решить глава нашей дипломатической миссии в Берне.

    — Не только господин Молочков* не смог нам помочь, мы связывались и с господином министром Громыко сказал, что ничего сделать не сможет, пока не закончится война. Но мы не можем ждать пока она закончится. Швейцария слишком зависима от импорта, в том числе и продовольствия. Нам нужны транспортные коридоры, для возможности вести внешнюю торговлю.

    *Молочков Фёдор Фёдорович, 1950—1955 гг. — Чрезвычайный и Полномочный Посланник СССР в Швейцарии.

    — Какие еще коридоры, господа? У меня две тысячи километров фронта, три армии, чертова куча пленных и беженцев, а я при этом должен думать о процветании вашей внешней торговли? Меня немедленно обвинят в государственной измене, и правильно сделают.

    — У нас тоже много беженцев господин генерал. Все продовольствие давно распределяется по карточкам, а нормы постоянно снижаются. Страна на грани голода. Поэтому торговля для нас сейчас не вопрос прибыли, но выживания. Господин Громыко сказал, что Советский Союз готов поставить нам гуманитарную помощь, но график поставки все равно зависит только от вас.

    — И с кем же вы хотите торговать?

    — С Советским Союзом, господин генерал. Ваше министерство торговли выразило желание поставить нам все необходимое, но транспортная логистика зависит только от вас.

    — Хорошо, господа. Я берусь решить все ваши транспортные проблемы, когда получу контроль над управлением Швейцарскими железными дорогами. Возможно, что в этом случае мне удастся обеспечить вам коридор в Марсель. Технические и финансовые вопросы готовы обсудить вот эти товарищи, а я вынужден вас покинуть. У меня кроме вас еще и война, если помните. До встречи, господа!




    0



    0
  9. 12 августа 1953 года. Окрестности Оттавы. Штаб Шестнадцатой Гвардейской «Эдмонтонсткой» дивизии.

    — Как-же тебя угораздило-то, Гаврилов? Кого теперь вместо него судить будем, тебя?

    Комдив Шестнадцатой Гвардейской, Герой Советского Союза, полковник Гаврилов огорченно развел руками.

    — Так кто ж его знал-то, товарищ генерал-полковник. Они ж как в кино, дуриком поперли, помните, как в фильме Чапаев? А этот впереди, форма полевая, ни орденов, ни аксельбантов, как-же его отличить то было? У него кстати за кольцо граната привязана была. Сдаваться он не собирался.

    Генерал-полковник Олешев понимающе кивнул и снял фуражку, снял свою и Гаврилов. Минуту помолчали. Нарушил молчание генерал-губернатор Канады.

    — Все ж не как крыса в подвале издох. Воином был. А это точно он? Как опознали то, у него ж головы почти нет, только нижняя челюсть осталась.

    — Из ДШК видать по каске зацепило. Но адъютант его выжил. Он же секретарь.

    — И где он?

    — Ранен, сейчас без сознания.

    — Серьезно ранен?

    — Мясо порвало, но крови много потерял. Допросить успели, Черчилля опознал уверенно.

    — Связь со штабом армии организуй. Семенова на связь.

    — Есть организовать связь с генералом-майором Семеновым, товарищ генерал-полковник. Чайку, Николай Николаевич?

    — Чайку давай. И по пятьдесят не чокаясь. Старик ведь совсем был, а смотри ка….

    Помянуть не успели, связь установилась раньше.

    — Паша, в трансляцию на Канаду срочно внеси изменения. Черчилль погиб, значит свою вину он переложил на их королеву. Все те военные преступники, которые каким либо образом погибнут, избежав справедливого суда, лишь усугубят участь своей королевы.
    Общий смысл такой. Как понял?

    — Понял отлично, Николай Николаевич. Как он погиб?

    — Как Воин, Паша. Но об этом лучше не сообщать, чтоб не провоцировать. Они нам для суда живые нужны.




    0



    0
  10. 16 августа 1953 года. Москва, Охотный ряд, гостиница Москва, банкетный зал ресторана.

    Президент международной футбольной федерации, мсье Жюль Риме стоял у окна и наблюдал картину строящегося Дворца Советов. Еще неделю назад, он думал, что его детищу приходит конец. Готовящаяся принять Чемпионат Мира по футболу пятьдесят четвертого года Швейцария, вдруг оказалась отрезанной от всего мира, внезапно начавшейся Третьей мировой войной. Какой уж тут чемпионат мира, когда кругом война, а в стране организаторе по карточкам распределяется все продовольствие, а бензин и вовсе исчез из товаров доступных для населения. На прошлом заседании исполкома ФИФА, мсье Риме даже хотел поставить вопрос о роспуске организации, но какая-то высшая сила его от этого опрометчивого шага удержала. А потом начались чудеса.

    Неделю назад, дипломатическое представительство СССР в Швейцарии было преобразовано в Посольство, на следующий день в Берне открылось отделения Государственного банка СССР, а еще через день в Швейцарию прилетела большая Советская делегация, во главе с министром Иностранных дел, в составе которой были посланцы и к нему лично. Ну, не лично конечно, а как к президенту ФИФА. И не кто-нибудь, а министр, недавно образованного в СССР, министерства Молодежи и Спорта, мсье Шелепин и почетный председатель, также недавно созданной, Федерации футбола Советского Союза, мсье Сталин. Разумеется, Сталин-младший, но все равно, уровень визитеров очень впечатлял и вселял определенные надежды. Мсье Жюль Риме, хоть и был по рождению французом, своей национальностью давно признал футбол. Он верил в футбол, как иные верят в богов, и к его удивлению, русские эту его веру вполне понимали и поддерживали.

    А еще они хотели, чтобы Чемпионат Мира по футболу обязательно состоялся, и даже привезли конкретное предложение – срочно собрать Исполком ФИФА, для обсуждения возможности замены участников отборочного цикла, в связи с трагическими событиями, произошедшими по вине Великобритании и ее союзников. Исполком предлагалось собрать в Москве, и там-же провести новую жеребьевку. Отказать мсье Риме не смог. Во-первых, его попросили об этом все члены Швейцарского Федерального совета, во-вторых, открывшееся в Берне представительство Госбанка СССР, открыло для ФИФА кредитную линию в рублях, полностью закрывающую финансовый дефицит предстоящего мероприятия, а в третьих, ему и самому отказывать русским не хотелось.

    К организации выездного заседания исполкома ФИФА, русские подошли очень ответственно, организовав прибытие в Москву не только членов исполкома ФИФА, но и представителей всех новообразованных футбольных федераций, которым предстояло заменить в турнире выбывших из-за войны участников. На состоявшемся вчера заседании, в члены ФИФА были приняты сразу одиннадцать новых стран – Албания, Республика Аляска, Арабская Федеративная Республика, Иран, Саудовская Аравия, Техас, Куба, Ямайка, Корея, Китай и Вьетнам, а сегодня предстояло провести жеребьевку отборочного цикла. Сегодня вечером., в этом самом зале. В присутствии высшего руководства страны, а возможно и Самого Сталина-старшего.

    Жюль Риме еще раз оглядел место проведения предстоящей церемонии. Телевизионщики расставляли свои камеры, аж целых шесть штук, в оркестровой яме музыканты настраивали свои инструменты, декораторы развешивали флаги стран участниц предстоящей жеребьевки и о чем-то постоянно переругивались по-русски с телевизионщиками. Русские готовятся устроить настоящий праздник футбола, а ведь от них никто не ждал даже простого участия. Ага, а вот похоже пришли за ним.

    Исполнительный секретарь Федерации футбола СССР, Валентин Иванович Гранаткин, был старым знакомым мсье Риме и до известной степени соратником и единомышленником. Три года он даже был одним из заместителей Президента ФИФА, а после всего случившегося, Гранаткин стал и наиболее вероятным его преемником на посту главы мирового футбола.

    — С добрым утром, мсье Жюль.

    — Здравствуйте, дорогой Валентин. Скажите, а зачем здесь столько телевизионных камер?

    — Этого я не знаю, мсье. Знаю только, что и матчи предстоящего чемпионата будут снимать на множество камер с разных точек. Телевизионщики обещают сделать из футбола настоящее шоу, интереснее любого кино. Цветное шоу, мсье Жюль.

    — Потрясающе. Успехи вашей Страны поражают воображение. Вы ко мне по делу?

    — Разумеется, я не стал бы отвлекать вас в такой день по пустякам. Я привез вам предложение от товарища Рокоссовского встретиться. Если будет на это ваше желание, то он ждет вас у себя, — Гранаткин глянул на часы, — Через сорок пять минут. Машина внизу.

    — Я полон желания, Валентин. Поехали!




    0



    0
  11. 18 августа 1953 года. Пенсильвания, Уэйнсберг, позиции Первого специального артиллерийского дивизиона 280 мм орудий M65. Армии САСШ.

    Полковник Уильям Логан отвлекся от стереотрубы и добре хлебнул из фляжки, недавно вошедшего в «моду», коктейля «Южный фронт»*. На несколько секунд замер неподвижно, потом потряс головой, будто старяхивая воду с волос, и снова припал к окулярам. Он не спал уже третьи сутки, и только «Южный фронт» пока удерживал его на ногах, добавляя сил физических, но при этом с каждой принятой каплей выжигая что-то внутри.

    *кокаин, спирт и кока-кола

    После «Эдмонтонской конференции государств Северной Америки», вместо ожидаемой полковником Логаном усиления позиции САСШ и персонально Макартура, произошло совершенно обратное. Мало того, что недельная конференция закончилась подписанием совершенно пустого меморандума о намерениях, так еще и жесткое публичное предостережение русского генерала Олешева от вмешательства в Британо-Канадские дела, дословно прозвучавшие как — «На этом этапе войны, новые союзники нам уже не нужны.», немедленно попавшее во все газеты, опустило авторитет Макартура до уровня туземного диктатора с бананового острова.

    Сразу после этого, Кентукки переметнулся к Южанам, Иллинойс к Западникам, а в Огайо и Индиане начались массовые беспорядки, хорошо организованные и, очевидно, заранее спланированные. Три дня назад в Маундсвилл прибыла бригада южан, усиленная двумя батальонами танков M47 «Паттон II», которым до его, некогда расположенной в глубоком тылу, позиции, всего полчаса ходу. А прикрывает его от них теперь только полиция города Уэйнсберг, у которой на вооружении только наручники и пистолеты.

    Полковник Логан буквально бил в набат, но на его тревожные сигналы никто не отзывался, на прикрытие позиций его сверхновых орудий никого так и не прислали. Ходили слухи, что в тылу мятеж, начавшийся с гарнизона, охраняющего Форт Нокс, и возглавляемый теперь его комендантом, полковником Брюсом ОКоннелли. Слухи, слухи и никакой достоверной информации, непосредственное начальство приказало не паниковать и ждать приказа. И Логан ждал. Ждал до сегодняшнего дня.

    Снайперы по его позиции начали работать еще позавчера, но противодействовать им, командиру дивизиона новейших и совершеннейших одиннадцати дюймовых орудий было просто нечем, у него теперь не было даже взвода охраны, снайперы начали работу именно с караульных. Все, что мог сделать в такой ситуации полковник Логан, он сделал. Переодел офицеров в солдатскую полевку и приказал соблюдать меры самой тщательной маскировки, но. не смотря на это, каждые два часа пуля невидимого палача забирала у него одного из бойцов. Вчера погиб командир второй батареи Лесли Адамс. Весельчак Лесли, с которым они познакомились еще во Вторую мировую, а сдружились уже в Корейском плену. Никогда не унывающий Лесли Адамс, который даже без дозы «Южного фронта», никогда не терял веры в будущее, и хоть как-то подпитывал ей самого Логана.

    Прошлой ночью, полковник Уильям Логан сначала трижды сыграл в русскую рулетку, а потом приказал зарядить орудия изделиями W-9*. Все шестнадцать. Восемь нацелены по Маундсвиллю, а еще восемь по Моргантауну, где у южан дислоцирована целая механизированная дивизия. Логан снова отлип от стереотрубы и приложился к фляжке. Сегодня ночью он вдруг понял, что эта жизнь дана ему в наказание и ждал возможности искупить хоть что-то. Ждал сигнала свыше. И этот сигнал пришел. Ожила рация.

    *280-мм ядерные снаряды, мощностью 15 кТн.

    — Сэр, первый лейтенант Нейбаум тяжелый, в голову на вылет. Докладывал чиф-сержант Хилл.

    Полковник Логан еще раз приложился к фляжке, опять на несколько секунд неподвижно замер, потом отжал тангенту и скомандовал.

    — Первая и третья батарея – огонь! – переждав грохот, Уильям Логан суетливо приложился к фляжке еще разок, словно набираясь из нее сил забрать жизнь еще у одного города, — Вторая и четвертая – огонь!




    0



    0
  12. 21 августа 1953 года. Калифорния, Округ Лос-Анжелес, Пляж Санта-Моника.

    Майкл ОЛири сидел на террасе ресторана в отеле «Каса дель Мар» и наслаждался вечерним бризом. Сидел он в одиночестве, ресторан был пуст, как впрочем и весь отель, целиком зарезервированный Пенсильвания Инвест Финанс Холдингом, для проведения трехдневного банковского симпозиума с участием председателя Госбанка СССР, мистера Василия Попова. Заявившихся участников было более пятисот, и заезжать в отель они должны были начать завтра с утра, но сколько их теперь приедет, не знал, наверное, даже всезнающий мистер Родригес, слишком уж бурные события творились сейчас на Востоке.

    Майкл ОЛири отлично сознавал, что события на востоке спровоцированы той силой, частью которой теперь являлся и он. И он уже не винтик в этой машине, а целый агрегат, вроде динамо, которое заряжает аккумулятор. «Наше дело – делать наше дело!». Словом, совесть мистера ОЛири нисколько не терзала. Он заряжал аккумулятор, а почему янки взбесились и начали друг друга бомбить, этого лучше не знать ни ему, ни аккумулятору, ни даже мотору, который приводит машину в движение. Взбесились и взбесились, знать судьба у них такая, аминь.

    События последних двух месяцев, не могли не наводить Майкла ОЛири на мысли о собственной причастности, к начавшейся на востоке бойни. Находясь на посту министра финансов кабинета Макартура, Майклу не составило труда обеспечить, скупленные за бесценок промышленные активы Пенсильвания Инвест Финанс Холдинга, выгодными долгосрочными контрактами, что вызвало бурный рост цены на акции. И тут же получил команду от компаньона немедленно все продавать, а все полученные деньги и остающиеся под управлением холдинга компании переводить в Калифорнию, Техас и Республику Аляска. Не смотря на спешку, вырученный от продажи превысил вложенный более, чем на порядок, составив тысячу тринадцать процентов доходности за полтора месяца. А неделю назад, ОЛири получил от компаньона приказ «Немедленно подать в отставку по состоянию здоровья, и отправляться в Калифорнию для поправки здоровья, а заодно оформления покупки «Дуглас Эйркрафт» и организации симпозиума Госбанка СССР.

    С компаньоном Майкл ОЛири ни разу не виделся, с момента отлета из Вашингтона. Тот сказал, что сам его найдет в двадцать ноль-ноль накануне симпозиума. ОЛири глянул на часы. Двадцать ноль одна. Очень не хотелось думать плохого. «Может спешат?»

    — Не думал, что вы выберете этот отель, сеньор ОЛири. Мне казалось, что у вас более консервативный вкус.

    Негромкий голос мистера Родригеса за спиной, вызвал на лице ирландца блаженную улыбку. Нет, ОЛири конечно прекрасно понимал, что теперь его в любом случае не оставят без опеки, но к своему нынешнему компаньону он привязался совершенно искренне.

    — Санта Моника наша маленькая Ирландия, мистер Родригес. Почему бы мне и не дать своим немного подзаработать? Тем более, что и «Дуглас» тут буквально по соседству.

    — Кстати, поздравляю! Как все прошло?

    — Как вы и велели, сразу заплатил столько, сколько он просил. Дали бы мне месяц, я бы процентов двадцать скинул.

    — За этот месяц мы бы больше потеряли, сеньор. Ходят слухи, что «Дуглас Айркрафту» скоро закажут более сотни D-7. Ходят слухи, что может даже во время предстоящего симпозиума. Словом, о деньгах не печальтесь, их считают люди, намного в этом более компетентные, чем мы с вами.

    — А я и не печалюсь, мистер Родригес. Это ваши деньги. До встречи с вами, у меня всех сбережений было шесть тысяч старыми. Если бы я вас не встретил, то скорее всего потерял бы и их. Лишь в случае прямого ангельского покровительства, мне удалось бы преумножить их до десятки, а я уже только на нужды ИРА пожертвовал больше двух миллионов. Я не знаю, сколько там моя доля, но уже готов признать себя вашим вечным должником.

    — Ваша доля сейчас около восьмидесяти миллионов, сеньор ОЛири.

    — Калифорнийскими?

    — Советскими.

    Майкл ОЛири невольно присвистнул. Даже в калифорнийских долларах эта сумма была просто огромной, а в советских она увеличивалась почти в четыре раза.

    — Скажите, мистер Родригес, а куда бы вы потратили такие деньги? Ведь вы коммунист, а ваш Сталин сказал, что все личные вещи коммуниста должны помещаться в один чемодан.

    — К чему этот вопрос, сеньор ОЛири? У меня таких денег нет, а личных вещей и на чемодан не наберется. Слишком часто приходится все бросать, знаете ли…

    — Понимаю. Я бы тоже хотел стать таким коммунистом, как вы. Но даже в самый большой чемодан едва ли поместится пять миллионов вашими, а тут целых восемьдесят. Вы всегда были хорошим советчиком. Не откажите и на этот раз….




    0



    0
  13. 27 августа 1953 года. Париж, Елисейский дворец. Центральная комендатура ГСОВФ

    — Благодарю вас, господин министр, за оказанную честь, — в голосе Шарля Де Голля прозвучал нескрываемый сарказм, — Но как бы мне не было неловко за эту бестактную дерзость, вынужден от оказанной вами чести отказаться. Давайте начистоту, господа. Мы все здесь люди военные, а значит здравомыслящие, чего бы там не утверждали эти гражданские фрики. С какой радости мне принимать этот позор на себя? Я обычный гражданин, давно уже не призывного возраста, и мне пора задуматься над тем – кем я войду в историю.

    Павел Анатольевич Судоплатов хотел было тяжело вздохнуть, но сдержался. «Петух, натуральный петух, шейка хлипкая, ножки тонкие, а все равно дерзит любому встречному при первой возможности…» Министр Государственной Безопасности СССР сегодня был несколько «не в форме». Вчера отмечали. Отмечали с размахом, благо, поводов хватало. Вчера утром, сразу по прилету, прямо в этом дворце, в историческом зале Мюрата, он приколол Звезды Героев и Ордена Ленина Эйтингтону и Меркадеру, которыми их, а также самого Судоплатова, наградили за блестяще проведенную операцию по ликвидации врага народа Троцкого. А потом обмыли. А потом присоединился командующий Восьмой Гвардейской армией и Главный военный комендант Франции, генерал-полковник Горячев, со своими штабными, которых тоже не обошли повышениями и наградами. Короче, начали в полдень, а закончили за полночь. «Ладно петух, раз ты сразу язык серьезных хищников не понимаешь, придется показать тебе клыки. А и этого не поймешь, значит твоя историческая роль закончится в кастрюле с супом.»

    Судоплатов воздержался от тяжелого вздоха, посмотрел на Де Голля максимально равнодушным взглядом и задал вопрос генерал-полковнику Горячеву.

    — Сергей Георгиевич, что вы предпримите, если Франция так не подпишет капитуляцию?

    — Так ведь все пошагово расписано, товарищ маршал* Государственной Безопасности. Мне их капитуляция нужна, как в бане лыжи, без нее будет гораздо удобнее. Все пошагово рассказать?

    — Нет. Это будет слишком жестоко, по отношению к нашему… хмм… гостю. Расскажите ему только конечную задачу плана «Ф-53-бис». Под мою ответственность. Пусть наш гость понимает, какой выбор своего места в истории он сегодня делает.

    — По плану «Ф-53-бис» Франция будет разделена на три независимых государства. Подробности излагать?

    — Нет, подробности тут не нужны. Главное, что саму суть наш гость понял. Ему сегодня предстоит сделать выбор между личным позором и сохранением единой страны, которой он некогда служил. По-моему, господин генерал считает, что писать историю, в которую он войдет, можно доверить кому попало. Я пытаюсь ему объяснить, что это не так. Рассудите наш высоконаучный спор, Сергей Георгиевич.

    Слушая монотонное бормотание переводчика, транслирующего ему диалог русских, Де Голль, на которого совершенно перестали обращать внимание, сначала налился краской, как спелый помидор, но в процессе начал бледнеть. «Они смотрят на Францию как на корову, которую то ли стоит еще пасти и доить, то ли сразу разделать на мясо. Мы для них сейчас не страна с великой культурой и историей, а просто глупая корова, которая еще пытается бодаться. Пытается. Но только потому, что хищники сыты. Им сейчас не хочется есть, но они не прочь поиграть…» Совершенно бледный, Шарль Де Голль поднялся из кресла, надел фуражку и отдал честь, как это принято в советской армии.

    — Я все понял, господа. Благодарю вас, что потратили столько времени на объяснение мне очевидных вещей.

    В ответ, Судоплатов с Горячевым, не сговариваясь встали, надели свои фуражки, и вскинули правые руки к вискам в ответном приветствии. Они приветствовали правильный выбор нового правителя Франции. Все-таки, вариант «Ф-53-альфа» для Советского Союза был более предпочтителен.

    — А не обмыть ли нам это дело, ТОВАРИЩИ генералы? Организуй что-нибудь, Сергей Георгиевич, только не этой шипучей гадости, у меня от нее до сих пор изжога…




    0



    0
  14. 31 августа 1953 года. Италия, Рим, Палаццо Киджи, Центральная комендатура ГСОВИ

    Умберто Никола Томмазо Джованнии Мария Савойский, бывший Регент Королевства Италия и бывший Король Умберто Второй, отстраненный от власти и изгнанный из страны, после референдума сорок шестого года, оказался в этом зале, разумеется, совсем не случайно. Поприсутствовать при подписании капитуляции Италии его попросили русские. Именно попросили, но эта, хоть и вежливая по форме просьба, была из разряда тех, в которых отказать было невозможно.

    Все началось чуть менее трех недель назад, когда к его скромному жилищу в Женеве подъехал огромный американский автомобиль. Бензин перестали распределять даже по карточкам, поэтому явление такой громадины выглядело настоящим чудом. Она ведь, наверное, бензина жрет как средний танк. Убедившись, что приехали именно к нему, бывший король Италии сам пошел открывать дверь. Прислугу давно пришлось рассчитать, жила семья монарха-изгнанника очень скромно.

    — Здравствуйте, мсье. Вы граф ди Сарре*, или мы ошиблись адресом?

    *под этим именем Умберто Второй жил в изгнании

    — Вы не ошиблись, господа. С кем имею честь?

    — Я военный атташе диппредставительства Советского Союза в Берне, полковник Нефедов, а мсье Савченко, генерал-лейтенант и заместитель министра Государственной Безопасности СССР. Вы позволите нам войти, ваше сиятельство?

    — Прошу вас, господа.

    Господа не замедлили, Инициативу сразу взял старший.

    — Полагаю, ваше величество в достаточной мере владеет немецким языком, чтобы нам не тратить времени на переводы?

    — Не нужно величаний, господин министр, здесь и сейчас это звучит издевательски. Я, разумеется, владею немецким в достаточной мере.

    — Нефедов, свободен! Ну что ж, если без величаний, то и я не министр, а один из заместителей. Зовите меня генералом. А вы, как мне помнится, маршал, не так-ли?

    — Учитывая мои достижения на воинском поприще, маршал будет звучать еще более издевательски. Зовите меня просто – Умберто Савойский, господин генерал.

    — Как вам будет угодно, господин Савойский. Если позволите, начну с вопроса. Ведь, несмотря на то, что полководцем вы оказались бездарным, в свое время получили хорошее военное образование. У вас есть сомнения в нашей победе? В полной и окончательной победе Советского Союза?

    — Ни малейших сомнений, господин генерал. И победа эта будет именно полная и окончательная.

    — Очень хорошо. Тогда у меня к вам есть пока неофициальное предложение Советского правительства. Мы рассматриваем вашу кандидатуру на пост главы гражданской администрации Южной Италии…

    — Вы хотите вернуть мне корону? Серьезно? Это не глупый розыгрыш?

    — Допустим, что короны мы вашей не забирали и поэтому вернуть не сможем. И администрация вам предлагается сугубо гражданская. Армия в Европе останется только одна, наша. А если народ Южной Италии примет решение считать вас именно королем, препятствовать мы этому не собираемся. Но, разумеется, рассчитываем искреннее и всестороннее сотрудничество с вашей стороны.

    На сотрудничество бывший король Италии Умберто Второй, и он же будущий король Южной Италии Умберто Первый пошел не просто искренне, но и с огромным облегчением. Ну еще бы, буквально вчера, самой насущной его заботой была добыча пропитания для семьи, которое он выменивал на семейные драгоценности на блошином рынке Женевы, а уже завтра предлагалось возглавить отряд монархистов ополченцев, которые вместе с русскими войдут в Рим, символизируя восстановление в стране законного порядка. Именно, что символизируя, такие союзники как их с товарищем Эрколи ополченские колонны, в чисто военном плане для русских являлись скорее помехой и обузой, что они вместе с командиром коммунистов не раз обсуждали. Тот оказался на удивление приятным и образованным человеком, и к настоящему моменту у двух будущих правителей Италий сложились почти дружеские отношения. Пальмиро Тольятти даже предложил ему вступить в компартию Италии, но до этого Умберто Савойский пока не дозрел.

    И вот момент истины. Свергнутый король принимает капитуляцию, свергнувших его, республиканцев. Не один он, и не он тут главный, но тем не менее… Русские поймали и доставили сюда всех членов правительства, включая главу кабинета, Альчиде Де Гаспери и все высшее армейское и флотское руководство. Все они, по очереди, ставили свои подписи под актом полной и безоговорочной капитуляции и выходили из зала в сопровождении конвойных. Наконец, на противоположной стороне стола остался сидеть только один человек. Председатель Папской комиссии по делам государства-града Ватикана, Великий магистр ордена Святого Гроба Господнего Иерусалимского, кардинал Никола Канали.

    Командующий Третьей ударной армией и Главный военный комендант Италии, генерал-полковник и теперь уже дважды Герой Советского Союза, Андрей Матвеевич Андреев посмотрел на него с нескрываемым удивлением.

    — Ватикан решил не принимать капитуляции, господин кардинал?




    0



    0
    • — Ватикан решил не подписывать капитуляцию, господин кардинал?

      — Ватикан не участвовал в этой войне, господин генерал.

      — Войсковыми действиями вы и правда не отметились, но лишь потому, что войско ваше слишком ничтожно. Фактически же вы в составе Республики Италия принимали в этой войне участие. У меня есть поставленная Советским правительством задача принудить Ватикан к капитуляции Эту задачу я выполню в любом случае. Даже если мне ее подпишет последний оставшийся в живых капрал вашей швейцарской гвардии. У меня нет задачи принять капитуляцию именно от нынешней администрации.

      — Позвольте мне вставить пару слов, Андрей Матвеевич?

      С момента назначения Судоплатова министром Государственной Безопасности СССР, в отношениях армии и МГБ произошло очень заметное потепление отношений. Что бы там не говорили о подписках, секретности и прочей бюрократической сбруе, слухи в армии распространялись всегда очень быстро, а обсуждались всегда очень бурно. И искренних дружеских отношений Судоплатова с Рокоссовским и Василевским в армии не могли не за метить и не оценить. Заметили. И оценили. Оценили все трезвомыслящие по достоинству. Эту войну выиграло МГБ, армии только и оставалось, что занимать вслед за ушедшими куда-то вперед бойцами невидимого фронта, уже побежденные территории. Генерал-полковник Андрей Матвеевич Матвеев принадлежал к категории трезвомыслящих. К генералу-лейтенанту и заместителю министра МГБ Савченко он относился с глубоким и искренним уважением.

      — Прошу вас, Сергей Романович.

      — Благодарю! Заметьте, господин кардинал, что никого из вас пока прямо не обвиняет в военных преступлениях, или прямому им пособничеству. А если мы с вами договоримся по-хорошему, то и не будем обвинять. Но вы же сами понимаете, что вместе с капитуляцией Италии утратил силу и ваш договор с правительством Муссолини от одиннадцатого февраля двадцать девятого года*.
      Даже если мы будем вас рассматривать как нейтральную сторону прошедшей войны, то нынешний статус Ватикана все равно нуждается в уточнении. По нашим данным, из пяти тысяч ватиканских подданных – четыреста являются священниками, около сотни гражданских и четыре с половиной тысячи военных. Армия Ватикана больше не будет. Либо вы сами ее распустите, либо это сделает генерал-полковник Андреев, доступными ему средствами. У него есть приказ, закончить войну сегодня к полуночи, и средств для его исполнения вполне достаточно. Как вы думаете, сколько времени ваши ряженые под военных клоуны смогут оборонять Ватикан от Третьей ударной армии. Час? Один час, господин, кардинал. Много два. Но учтите, что после этого, Главная военная комендатура ГСОВИ переедет в Базилику Святого Петра.

      — Vae victis! Ваше требование распустить нашу, пусть и церемониальную, но армию, вполне понятно и мы готовы ему подчиниться. Но почему мы должны пописывать акт безоговорочной капитуляции в войне, в которой не принимали участия?

      — Это вы пока его не принимали, господин кардинал, но повторюсь – еще не вечер. Вы обязательно подпишите сегодня этот Акт,. И сейчас, сию секунду решается судьбоносный для вас вопрос. «С какой стороны вы его подпишите?». У вас сейчас есть шанс войти в коалицию победителей.

      — На каких условиях, господин генерал?

      — На самых выгодных, из всех возможных, господин кардинал. Вы сегодня же распускаете армию и допускаете моих людей к изучению ваших архивов.




      0



      0
  15. извини, пантелей, но на ето я пойтить не могу!..

    — Прошу вас, Сергей Романович.

    — Благодарю! Заметьте, господин кардинал, что никого из вас пока прямо не обвиняет в военных преступлениях, или прямому им пособничеству. А если мы с вами договоримся по-хорошему, то и не будем обвинять. Но вы же сами понимаете, что вместе с капитуляцией Италии утратил силу и ваш договор с правительством Муссолини от одиннадцатого февраля двадцать девятого года*.

    А вот до сих пор действующий Конкордат от двадцатого июля тридцать третьего года вызывает у нас самое пристальное внимание. Тем более, что господа Папен, Пачелли, Пиццардо и другие доступны и не откажутся ответить нам на ряд вопросов по нему. Не говоря уже о подписавшем его со стороны Церкви Пие 11, который и сейчас является ее главой. Такой же Конкордат, кстати, был подписан и с фашистской Италией.

    Но даже если мы будем вас рассматривать как нейтральную сторону прошедшей войны, то нынешний статус Ватикана все равно нуждается в уточнении. По нашим данным, из пяти тысяч ватиканских подданных – четыреста являются священниками, около сотни гражданских и четыре с половиной тысячи военных. Армия Ватикана больше не будет. Либо вы сами ее распустите, либо это сделает генерал-полковник Андреев, доступными ему средствами. У него есть приказ, закончить войну сегодня к полуночи, и средств для его исполнения вполне достаточно. Как вы думаете, сколько времени ваши ряженые под военных клоуны смогут оборонять Ватикан от Третьей ударной армии. Час? Один час, господин, кардинал. Много два. Но учтите, что после этого, Главная военная комендатура ГСОВИ переедет в Базилику Святого Петра.

    — Vae victis! Ваше требование распустить нашу, пусть и церемониальную, но армию, вполне понятно и мы готовы ему подчиниться. Но почему мы должны пописывать акт безоговорочной капитуляции в войне, в которой не принимали участия?

    Савченко несколько помедлил, а затем достал из своего портфеля две обычные папки.

    — Я не могу сказать, что вы не принимали участия, господин кардинал. Вот здесь у меня список официально опубликованных Церковью документов, которые могут быть расценены, как идеологическая работа, оправдывающая нацистские режимы. Здесь же список официальных лиц Церкви, которые, по нашим данным, оказывали этим режимам содействие, как это у вас называется "делом или мыслью", в том числе в некоторых очень специальных организациях и войсках Рейха. Во второй же папке подобраны высказывания ваших коллег, так сказать, с обратным знаком. Например, называвших тот же Конкордат "Сделкой с дьяволом", слышали наверное? Здесь также есть список священников, которые оказывали помощь антифашистским организациям, помогали беженцам, наконец, просто спасали людней, которым у фашистов просто грозила смерть. Этот список несколько больше, господин кардинал, что и определяет тон нашей с вами беседы. Но в каком бы тоне мы с вами эту беседу не вели, по ее результатам обязательно появится статья в газете "Правда", и один из этих списков будет там обязательно упомянут.
    Вы читаете "Правду", господин кардинал?.. А ваша паства во всем мире читает?..

    — Omnes nostri peccatorum… На каких условиях я должен подписать этот документ, господин генерал?

    — На самых выгодных, из всех возможных, господин кардинал. Вы сегодня же распускаете армию и допускаете моих людей к изучению ваших архивов.




    0



    0
    • Ты снова и снова отпарываешь все тот же косяк Пейсатиля С Самыздата.
      Нельзя гнать сплошной диалогъ.
      Это не просто литеротурный харам, это Косякъ.
      Этот Косякъ раз за разом демонстрируют данаверно все, пока не осознают не-обходимость самоконтроля.
      И оттого что это классика, ругать ее положено в тональности «блянускокаможносцукоповторять».
      Поэтому представь, как Азъ нависаю над тобою, скрюченным тяжестью Вины, и зачитываю нижеследущее как будто в нацатый разъ, в образе Красного Литпролетария Шлемы Ныдника.

      Шо ви пишыте один диалог, кто скажыте уже вытерпит этот копвейтых?
      И главное зочем, зочем, скажыте уже, мне это уже интересно чиста для себя.
      Может ви полагаете шо диалог захватывает как голое плечико? Таки нет.
      Нет, он конешно захватывает и все такое, лично я напремер четаю местами так даже не без приятности, но неужели ви ждете того же от ветреного глупого гоя, про которого текст прямо-таки кричит, что именно Его, бывшаго Гегемона, ви мыслете в роли целевой аудитории вашых трудов.
      Или ваш уважаемый читатель столько вам должен, шо всурьез боится пропустить хоть строчьку?
      Обратно нетъ.
      Он читает одну страничьку диалога, вторую, а на третеей тупо устаетъ.
      И больше не следит за смыслом, а прыгает по строчькам как глупый гой, увидевшый по тельавизеру страничьку Сефер Амицвот своими коровьими глазами.
      Ему надо сделать удобно.
      Хотя бы немножко.
      Хотя бы не такой ацкий Накалъ информацыи на еденицу символов.
      Много смысла, это совсем не то, что привычно нашему уважаемому четатилю.
      Поэтому перебивайте БЛЕАТЬ диалоги Всякой Хуйней.
      Опишыте Лампасы на штанах тов. Сергея Романовича. Помяните отдаленный лязг мехколонны, влетающий в нуочень непривычное к сему вотеканцкое окошко. Не поленитесь вставить Каплю, предательски щекочющюю длинный хрящеватый рубильнег сингноре корденало. Не ленитесь, коллега, не распиздяйничяйте, если ви таки собралися делать литеротуру, а не заполнение для мошковского графоманцково зоповеднека, то «Так» — НЕ прокатит, работайте и старайтеся блеать.




      0



      0
        • /крючкотворствуетъ/

          Тогда и оформлять нужно как сценарий. Причом что характерно это Я вовсе не умничаю, это на самом деле так, форматы придуманы совсем не зря. Хотя никто их не придумывал, это тупо практика множества создателей худла: худтексты решают свою задачу наилучшим образом когда оформлены как худтексты, с соблюдением давно нащупаных пропорцый. А сценарии лутше оформлять как сценарии, их кстате очень даже интересно четать когда привыкнешь.




          0



          0
          • Не вредничай. Ты же прекрасно видишь, что это не книжка и не сценарий, а магический обряд. Обряд попускания вредных тороканов, и активации полезных.
            Если дойдет до сценария, то Путин жидам прикажет, а те наймут тебя за тридцать «жориков» исправить все косяки. Или не за тридцать, или не тебя, но это в любом случае не проблема вечно пьяного шамана.




            0



            0
  16. Глава десятая.

    2 сентября 1953 года. Ялта, «Ливадийский дворец». Совместное заседание Бюро ЦК КПСС и Президентского Совета Республики Аляска

    Присутствуют. От СССР.
    Генеральный секретарь ЦК КПСС Рокоссовский Константин Константинович, Председатель Совета министров — Маленков Георгий Максимилианович, Секретарь ЦК, министр Государственной Безопасности — Судоплатов Павел Анатольевич, председатель Госплана и заместитель Председателя Совета министров СССР – Косыгин Алексей Николаевич, председатель ГКК – Берия Лаврентий Павлович, министр Иностранных дел — Громыко Андрей Андреевич, , министр Внутренних дел — Игнатьев Семён Денисович, министр Обороны — Василевский Александр Михайлович, министр Оборонной (и Космической) промышленности — Устинов Дмитрий Фёдорович, министр Государственного контроля — Меркулов Всеволод Николаевич. Первый секретарь Московского ГиОК КПСС Брежнев Леонид Ильич, министр Электронной промышленности Лебедев Сергей Алексеевич; заместитель Председателя ГКК и Главный конструктор ОКБ-1,- Королёв Сергей Павлович, министр по делам Молодежи и Спорта — Шелепин Александр Николаевич. Министр ВМФ СССР – Кузнецов Николай Герасимович. Президент Академии наук СССР – Курчатов Игорь Васильевич.
    От Республики Аляска
    Президент Республики -Эрнест Генри Грининг, Вице-президент — Бенджамин Хайнцлеман, министр Обороны и генерал-губернатор Англии и Уэльса – Мэтью Риджуэй, министр ВМФ и генерал губернатор Гавайев – адмирал Джей Си Коллинз, член Верховного совета Республики Аляска, Главный военный комендант Канады, генерал-армии Советского союза – Олешев Николай Николаевич.

    И хотя визит в Москву делегации Президентского совета Республики Аляска был спланирован как мероприятие праздничное и торжественное, серьезных разговоров, в его ходе, избежать не удастся, и Николай Николаевич Олешев, которого войти в состав делегации Аляски попросил лично не только сэр Грининг, но и сам товарищ Рокоссовский, отлично это понимал. И Дворец именно этот выбран не просто так, а с очень толстым намеком, на судьбоносность этой встречи для всего остального мира. Но как ему теперь прикажете быть, если интересы Советского Союза и Республики Аляска в чем-то разойдутся? А они ведь наверняка, хоть в чем-нибудь, да разойдутся.

    Вчерашний день был объявлен выходным и праздничным в обеих странах, а мероприятия прошли только торжественные – взаимное награждение особо отличившихся, концерт, банкет, салют. На это награждение, Олешев был бы вызван в любом случае. Его по совокупности проведенной компании наградили второй Звездой Героя и Орденом Победы, а его имя в списке особо отличившихся значилось под номером один, но вот от сегодняшнего мероприятия, Николай Николаевич с удовольствием бы закосил. Политиком он себя не считал и, на таком уровне принятия решений, чувствовал себя крайне неуютно.

    Зато вчера ему удалось пожать руку самому товарищу Сталину. Сталину старшему, который согласился стать кавалером ордена Герой Аляски. Говорят, что от советских орденов за эту войну, товарищ Сталин отказался наотрез. «Ни Черчилля, ни Наполеона я не побеждал. Не нужно смешить людей.»

    Олешев еще раз порадовался, что заранее выторговал себе у Грининга право не носить эту Блистательнейшую Звезду. И Сталину, и Рокоссовскому, и Судоплатову, и всем прочим кавалерам вручили стандартные Звезды умеренной блистательности и он, со своей Звездой Номер Один, просто сгорел бы со стыда. Общее мероприятие планетарного масштаба было назначено на два часа после полудня, а сразу после завтрака, сэр Грининг собрал «своих».

    — Господа! Я вчера удостоился чести беседовать с мистером Сталиным. Это была приватная беседа, поэтому кое-что я не смогу рассказать даже вам, но есть и то, что он мне разрешил с вами обсудить. И пусть вас не смущает, что мистер Сталин сейчас не занимает официальных постов, доверьтесь моему чутью – Самый Главный Он. Это данность и никаких ответственных постов ему для этого занимать не надо. Он вышел на следующий уровень духовного развития, господа.
    Я вчера, все время нашего разговора, чувствовал себя суетливым обывателем, случайно нашедшим клад. Клад огромный, но мне от этого гораздо более страшно, чем радостно, и я уверен, что Он это прекрасно понимал и даже каким-то образом управлял моими чувствами. Я не большой знаток восточных философий, но на мой дилетантский взгляд, именно Сталин и есть новое воплощение Будды, той маленький Тайский король не ошибся. Итак, господа, начну с главного для меня лично.
    Если многоуважаемый мистер Олешев даст мне свою рекомендацию для вступления в коммунистическую партию, то я в нее обязательно вступлю.

    Взгляды трех американцев сфокусировались на русском генерале, и он невольно ответил каждому. И глядя в глаза этих, вроде и умных. и отважных, но просто людей, он одновременно понимал, про какой «духовный уровень» говорил сейчас Президент Республики Аляска. Они просто люди, просто живут, просто, не имея Цели. Пауза провисела с минуту. Последним отвел глаза сам сэр Грининг.

    — Я считаю вас достойным войти в наши ряды, сэр. Но для права вступить кандидатом в члены Коммунистической партии нужны минимум две рекомендации.

    — Конечно! Я в курсе, Николай. Большое вам спасибо. Одна рекомендация уже есть, ее мне вчера написал сам мистер Сталин. Его друг, мистер Вышинский, предлагал мне свою, но я решил, что вторую должен получить именно от вас.

    — Вы ее получили, сэр. Хоть вы и поставили меня опять в неловкое положение, но сделали это опять из лучших побуждений. А как отнесется правительство капиталистического государства к тому, что их президент вдруг станет коммунистом?

    Задавая вопрос, Олешев невольно глянул в глаза генерала Риджуэя. Как коллегу он его «чувствовал» лучше, чем остальных. Тот ответил, не отводя глаз.

    — Положительно отнесусь. Поддержу, чем смогу. Я горд, что моего президента рекомендуют такие люди. Есть к чему стремиться самому.

    Адмирал Коллинз взгляда тоже не отвел и к тому-же улыбнулся.

    — У меня один кэптен уже коммунист, а все, вошедшие в Австралийскую эскадру капитаны, кандидаты в вашу партию. Я не против, но сам предпочту остаться просто адмиралом. Флот – вне политики. Посмотрите сами, к чему привело исполнение идиотом Маккормиком роли южного царя, в известной всем нам драме. Но раз уж мы здесь сегодня делимся сокровенным, то одна рекомендация у меня уже тоже есть, от адмирала Кузнецова.

    Вице-президент Бенджамин Хайнцлеман был предельно краток.

    — Поздравляю, сэр! Полностьб поддерживаю! Какие тайны мистера Сталина вам позволено нам раскрыть?




    0



    0
    • — Благодарю вас, господа. Теперь извольте узнать тайны. Самая главная тайна – эта война была последней войной. Подождите смотреть на меня, как на умалишенного, сначала дослушайте. Уже в этом месяце Советский Союз выведет на орбиту Земли водородную бомбу. Почти в десять раз мощнее тех, что уничтожили Нью Йорк, Вашингтон, Норфолк и Джексонвилл. И она будет там летать себе никому не видимая, готовая в любой момент обрушиться на головы врагов. Мистер Сталин сказал, что Советское правительство планирует провести открытое демонстрационное испытание этого оружия уже в самое ближайшее время. И еще он сказал, что больше в космос Советский Союз никого не выпустит.

      Не смотря не то, что излагал новость Грининг, в центре внимания опять оказался Олешев.

      — Что вы на меня смотрите, господа? Я про космос знаю из газет, точно так же, как и вы. Но раз товарищ Сталин сказал, значит так оно и будет. Лично я в этом не сомневаюсь.

      — Если не будет войн, то зачем мы с вами будем нужны, господин генерал?

      — Мы нужны как раз для того, чтобы больше не было войн. Чтобы большие и сильные не обижали маленьких и слабых. Наша армия наведет на Земле порядок, и отправится наводить его в Космосе. На наш век забот точно хватит, но лично я думаю, что еще и наши пра-пра-правнуки послужат. Большая война может быть была и последняя. Вы же не верите, что люди, по чьему бы то ни было приказу, вдруг возьмут, да и заживут в мире и согласии, господин генерал?

      — В этом я очень сильно сомневаюсь. Приказы исполняются только тогда, когда отдающий приказ имеет очень большие возможности для принуждения к его выполнению. Возможно, у вас, коммунистов, все обстоит по-другому, но у обычных людей именно так. Но для, озвученной мистером Сталиным цели, Нужна только одна армия – Ваша.

      — Раз товарищ Сталин решил поделиться с вами такими секретами, значит уже считает вашу армию нашей. Нашей частью. Думаю, что на официальных переговорах мы услышим еще много интересного.




      0



      0